Читаем без скачивания Это было жаркое, жаркое лето - Алексей Князев

- Ваше счастье, что у этого негодяя сейчас очень много забот, продолжил после трагической паузы Филипыч. - Милиция, дай ей бог здоровья, уже начала потихоньку обкладывать его логово со всех сторон, но поскольку у подонка имеются большие связи в верхах, они пока не решаются его трогать. Филипыч безнадежно махнул рукой. - В общем, он собирается навещать вас не так часто - может раз или два в день. Уж придется вам все перетерпеть, милая, как бы трудно это не оказалось, а через неделю я помогу вам отсюда сбежать.

- Но почему же только через неделю? - ужаснулась Ольга, с трудом представляя, как она сможет целую неделю переносить все новые и новые надругательства негодяя - а иначе зачем еще он станет ее навещать?

- По другому никак не получится, - с горестным вздохом произнес старик. - Ведь вся территория охраняется его людьми, да еще в самом доме дежурят несколько; только сейчас они пьяны и я улучил момент... - Он не договорил, опять напряженно вслушиваясь в тишину.

- Понятно, - тихо произнесла Ольга, почувствовав окончательное доверие к этому несчастному старику. Она даже успокаивающе взяла его за руку возможно, он еще больше нее нуждается в человеческом сочувствии. - Но каким образом он смог заставить вас на себя работать? - Ольга тут же пожалела о заданном вопросе, ибо старик, не сдержавшись, почти мгновенно разрыдался.

- Если я... если... то он... то он мою внучку... Мою единственную внучку... Все, что осталось у меня в этой жизни... - Выдернув руку, старик закрыл лицо, чтобы собеседница не видела его слез, но по его дрожащему голосу Ольга все поняла. Наверное, у Филипыча огромное горе - эти негодяи что-то сделали или грозят сделать с его единственной любимой внучкой... Поэтому она решила не пытать больше несчастного старика, а уточнить время побега - пусть отвлечется от своего горя:

- Значит, через неделю? - Она попыталась заглянуть ему в лицо.

- Да, - немного успокоившись ответил тот. - Он уже убрал от лица руки, и если бы в комнате к тому времени не сгустилась тьма, а Ольга не была настолько поглощена своими невеселыми мыслями, то непременно бы заметила, что глаза ее собеседника оставались подозрительно сухими. - Я ведь прекрасно знаю их распорядок... А через неделю у одного из охранников-головорезов будет день рождения и они непременно все перепьются. Ждите моего сигнала, я вас предупрежу. - И уже привстав, вдруг, словно что-то вспомнив, задал Ольге вопрос:

- А может, кто-нибудь знает, где вы находитесь? Может, вас будут искать? - Он с надеждой смотрел на молодую женщину, искренне переживая за ее судьбу.

- Увы, - чуть не расплакавшись, тихо ответила та, - я ведь никому не сказала, куда еду. И даже приглашение от фирмы этого "режиссера" захватила с собой, как в нем было указано. Уж теперь-то я в точности знаю, зачем они потребовали так сделать - просто чтобы не оставить никаких следов! Девушка, все-таки не сдержавшись, тихо расплакалась от обиды.

- Ну-ну... - Филипыч ободряюще положил ей руку на плечо. - Не надо, Оленька, не надо. А родители? Или муж, парень, может быть? - Старик, видимо, очень переживал за попавшую в беду несчастную девушку.

- Я не замужем, - всхлипывая, призналась Оля. - А родители... Я уже полгода, как им не писала. А парень мой... Он тоже не знает, где я. Его не было в городе, когда я уезжала, а я даже записки ему не оставила. Дура... Никто, никто обо мне ничего не знает...

- Это очень плохо, - искренне сочувствуя, покачал головой старик. Но ничего, мужайтесь. И, Оленька, я вас просто умоляю... Терпите. Стисните зубы и терпите. Что бы он с вами не вытворял. Вам просто необходимо этому мерзавцу подчиняться - ведь если он рассвирепеет... Те две девушки тоже не хотели. И тогда он их... - Он вдруг, видимо услышав что-то за дверью, стремительно рванул прочь, стараясь ступать как можно бесшумнее. - Ждите моего сигнала... - уже от самой двери раздался его громкий шепот.

Задание патрона было выполнено и старый рецидивист со спокойной душой пошел на кухню заваривать чифирь...

Проведя бессонную ночь, наутро измученная Ольга с нетерпением дожидалась появления Филипыча - отныне он был ее единственным союзником и она надеялась получить от него какие-нибудь благоприятные известия. Когда раздался осторожный, как всегда, стук в дверь, она едва не подпрыгнула теперь уже от радости - и с надеждой уставилась на вошедшего с подносом старика, словно тот являлся неким мессией, присланным свыше для ее чудесного спасения. А тот, аккуратно поставив поднос на стол, принялся невозмутимо освобождать его от еды, не обращая никакого внимания на пришедшую в замешательство женщину. И только когда он разгрузил поднос уже до половины, она с облегчением заметила записку, которую старик незаметно выложил на стол. Стараясь на всякий случай также быть предельно осторожной, она взяла в руки листочек белой бумаги, на котором корявым старческим почерком было нацарапано: "Будьте осторожны, комнату могут прослушивать или даже просматривать. Не заговаривайте со мной ни в коем случае, пока я не заговорю с вами сам. Ешьте, вам нельзя терять силы. Помните, что через неделю они вам понадобятся. Старайтесь не привести этого негодяя в бешенство, он очень опасен.

Смиритесь. Выполняйте все его прихоти. Записку уничтожьте."

Ольга с благодарностью посмотрела на Филипыча, который ответил ей заговорщическим взглядом и, когда тот вышел из комнаты, принялась за принесенную им еду - сначала преодолевая отвращение, а затем уже как делала это обычно - ведь теперь ей действительно понадобятся силы. И очень скоро. Покончив с завтраком, она снова легла на кровать, обреченно ожидая приезда своего насильника, желая только одного, чтобы это произошло как можно позже. Когда под окном послышался шум мотора подъезжающей машины, Оля не сдержавшись, заплакала от безысходности...

Сразу пройдя в гостиную, Мышастый с удовлетворением выслушал бойко отрапортовавшего Филипыча.

- Так говоришь, к вечеру ожила? - с удовлетворением переспросил он, опрокидывая в себя рюмку коньяка и запивая его глотком крепкого кофе со стола, накрытого подручным к его появлению.

- Да. А потом я пришел и провел с ней доверительную беседу, все как вы велели. В общем, девчонка ко всему готова, сопротивляться не будет, сегодня уже завтракала - копит силы для побега. - Филипыч, не выдержав, рассмеялся.

- А что насчет родственников? Искать не будут? Узнал? - тоже смеясь, поинтересовался Мышастый.

- Уезжая, никому ничего не говорила. Куда, чего... Родителям уже с полгода как не писала, мужа нет, фраерок у нее какой-то имеется, так тот в отъезде был, она ему даже записки не оставила. Приглашение, как и велено было, захватила с собой.

- Ладно, - вставая, произнес пахан, - держи, заслужил.

- И сунул Филипычу пачку денег - хороших помощников он поощрял.

- Слушайте, Антон Алексеевич, - вдруг как-то жалобно попросил старик уже удаляющегося шефа. - А может, вы того-этого... Когда натешитесь-то с ней вдоволь, может и мне чего перепадет, а? Уж больно девчонка-то хороша, а? - Он не мигая смотрел на удивленно обернувшегося Мышастого собачьи-просящим взглядом. - Уж не откажите, а?

- Куда тебе, старый греховодник. Иди вон лучше свой чифирь завари, а то еще не все остатки зубов пожелтели, - бросил тот хмуро, однако пообещал:

- Подумаю! - Сказал он это лишь для того, чтобы отвязаться; вообще-то Мышастого просьба рецидивиста насторожила - распустился вконец. А это значит, стал опасен. Ишь, чего удумал, пень трухлявый, Ольгу ему подавай! Да это же просто смешно! Такую королеву...

Предварительно постучав, как и подобало галантному мужчине, переступающему порог женских покоев, Мышастый застал "королеву", как он только что выразился про себя, сидящей на кровати. Она куталась в халат и глядела на него исподлобья презрительно-ненавидящим взглядом. Он протянул молодой женщине приготовленный заранее пышный букет роз, но, не видя никакого отклика с ее стороны, положил цветы на стол.

- Ну что, Оленька, будем сердиться, да? - невинно-ласковым тоном поинтересовался "режиссер", словно между ними произошло всего лишь какое-то маленькое недоразумение - так, пустячок. - Право же, зря вы на меня так сильно дуетесь.

- Что, пришли пригласить меня на очередные съемки? - изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, спросила Ольга, не отводя от него все того же презрительного взгляда.

Мышастый, который про себя решил сначала поломать для смеха комедию, признаваясь в любви, убеждая ее, что просто не выдержал, сорвался и набросился на нее опять же из-за той самой любви; намеревался стоять на коленях, умолять о прощении - в общем, нести всяческую галиматью, - вдруг изменил решение и уже совсем по-деловому, сухо продолжил:

- Ладно, принцесса, не желаешь по хорошему... Раздевайся. - Он протянул руку и потянул за поясок шелкового халата.

Оля, памятуя наставления Филипыча, решила следовать его советам и бороться за сохранение своей жизни. Почти не препятствуя обрадовавшемуся ее покорности режиссеру, она позволила себя раздеть.