Шарц так спешил, что краем глаза едва отметил вдруг распахнувшуюся дверь дома, мимо которого пробегал. Из-за двери выметнулось нечто, куда больше похожее на стремительную тень. Ухватило Шарца за руку и одним рывком втянуло внутрь. Дверь захлопнулась, словно крышка каменной гробницы.
Темнота.
Безмолвие.
Гномы неплохо видят в сумерках, даже в том, что людям кажется полной темнотой, но здесь кто-то словно нарочно законопатил все щели!
Шарц осторожно поводил вытянутой рукой, но поблизости от него никого не было. Ничье дыхание не нарушало тишину. Его собственное, сбивчивое и хриплое, от волнения и быстрого бега — не в счет.
Тишина.
Темнота. Он что, и правда один?
Шарц вздрогнул, услышав голос.
— Мне показалось, что вам необходимо встретиться со мной еще раз, господин доктор, — услышал Шарц.
И вздохнул с облегчением. Это был голос хозяина его прежней гостиницы. Голос человека, к которому он несся сломя голову и не разбирая дороги.
— Как… как вы… догадались? — выдохнул Шарц. — Ведь я…
— Неважно, — отрезал собеседник. — Думаю, вам необходимо кому-то что-то передать. Говорите.
— Здесь? — почти прошептал Шарц.
— Это вполне безопасно, — откликнулась темнота. — Особенно если вы поторопитесь.
— Ну… — Шарц лихорадочно составлял в уме послание. — Ну… я хотел бы попросить… садовника… вырастить боярышник… вокруг моего дома. Да. Так.
— Вот как? Садовника, значит? А что, зеленые насаждения такого рода сейчас вошли в моду? — Только в голосе профессионального разведчика тонкая до невидимости ирония способна столь изящно сочетаться с нежнейшим сочувствием и суровым осуждением одновременно.
«Ведь это надо же, как прокололся коллега! Семьей изволил обзавестись. Непростительная для лазутчика, пусть даже и бывшего, ошибка. И что теперь с ним, с дураком, делать? Вот морока!»
— Да, знаете ли! — виновато откликнулся Шарц. — Последний писк! Хорошие такие кусты боярышника. Лучшее средство от сорняков.
— Вы опасаетесь сорняков, доктор? — опять эта тень насмешки и сочувствия одновременно.
— Пуще собственной смерти! — очень серьезно ответил Шарц.
— Что ж, я передам вашу просьбу… садовнику, — пообещал старый лазутчик.
— Вы представить себе не можете, как я вам благодарен! — сказал Шарц.
— Пустяки… коллега. Кстати, а как проходят ваши научные изыскания?
Вот так вопрос! Мы еще только догадываемся? Или все уже знаем?
— Это вы спрашиваете… коллега? — поинтересовался Шарц.
— Я в науках не силен, — донеслось в ответ. — Так как?
— Превосходно, — ответил Шарц. — Превосходно проходят.
— Э-э-э… садовнику будет предложен какой-либо новый способ… ухода за растениями?
— Вряд ли. Дело в том, что это… не способ ухода за растениями. Это просто — способ ухода. Точней, способы. А растения… да, растения принимают в этом самое активное участие. Я бы назвал их благими намерениями…
— Теми, которыми выстлано кое-что кое-куда?
— Вот именно. Так что, скорей всего, моими выводами заинтересуется священник.
— Вот как? Мы говорим об одном и том же человеке?
— А разве есть еще один такой же?
— Было истинным удовольствием побеседовать с вами, господин доктор.
— Вы сделаете?
— Беспокойтесь о себе, господин доктор. Отныне лишь о себе и своих изысканиях. Боярышник вырастет там, где надо.
— Благодарю.
— Вам еще что-нибудь нужно, господин доктор? Быть может, вам и самому стоит обзавестись зелеными насаждениями?
— Это зимой-то? — фыркнул Шарц. — Не стоит раньше времени сорняки отпугивать.
— Храни вас Бог, доктор, — промолвил старик, и наступила тишина.
Дверь не хлопнула, но Шарц остался один. Ощупью нашел дверную ручку и вышел.
«В безопасности! Полли и дети в безопасности! А значит, и мне ничего не грозит!»
У него словно гора с плеч рухнула. Когда точно знаешь, что твоим близким ничего не грозит… такая это свобода… такая защищенность… почти бессмертие…
«Да, наставник Ханс, — думал Шарц, направляясь к себе. — Это вам только казалось, что я — лучший лазутчик. Это вам, должно быть, приснилось. Тогда как на самом деле… Интересно, откуда у Роберта такой агент? Он ведь уже весьма и весьма немолод. Неужто — от Дангельта, по наследству достался? Но разве мог быть такой агент у Дангельта? Или все-таки мог? Королей, как известно, не выбирают. Да такие, как этот, королями и не интересуются. Такие, как он, служат не королю, а государству. Интересно, как он догадался, что я именно сегодня, именно сейчас побегу именно по этой улице? Невероятный старик!»
* * *
«Как странно, что гномы теперь живут среди людей, — думала Дженни. — И вовсе они не чудовища из сказок. Самые обычные люди. Как все. Только что ростом пониже. А вот эти трое — и правда чудовища, хотя все, как на подбор, высокие, рослые. Красивые даже. И все-таки — чудовища. Самые настоящие. Потому что не может быть человеком тот, кто собирается похитить, пытать, а потом и убить женщину и ее детей. Потому что не смеет называться человеком тот, кто готов обагрить свои руки кровью, лишь бы заполучить чудовищные знания. Гном, сохранивший для Олбарии мир, гном, спасший свой народ от гибели, гном, полюбивший людей, ночное небо и звезды, гном, в трудную минуту воззвавший к олбарийскому боярышнику, — ты получишь защиту так же, как когда-то получила ее я!»
Снег. Снег хрустит под ногами. Снег хрустит под ногами ледгундских лазутчиков, приближающихся к Олдвику. Тонкая девичья рука взмывает вверх — и вокруг ледгундцев вспыхивает зеленое пламя. Листья, зеленые листья вспыхивают вокруг них, внезапные, как удар грома. Навсегда, навсегда окружают их высокие густые кусты, навсегда, навечно. И тишина. Тишина. Ни звука. Ни стона. Словно и не было никогда трех шагавших к Олдвику мерзавцев.
Зелень. Зелень среди зимы. Зеленое на белом. Листья медленно краснеют, и зеленое пламя становится красным… набежавший ветер колышет ветви… ветви? Жарко вспыхивает костер, неведомо кем сложенный зимний костер, с треском прогорает и гаснет… а потом снег… снег… снег…
Вот и все. Остальное сделают люди лорда-канцлера. Сэр Роберт отлично «выращивает боярышник» везде, где это необходимо. Жена и дети сэра Хьюго Одделла будут в полной безопасности. Остановить следовало лишь этих троих.
Тонкий девичий силуэт медленно тает в начинающейся ночи.
Снег. Идет снег.
* * *
Шарц вошел в свою комнату и…
— Вот и вы, сэр Хьюго!
Нахальный юнец, лениво развалившийся в кресле самого Шарца, даже, не поднялся для приветствия.
— Вы простите, что я не встаю, у меня на коленях взведенный арбалет, а это чертовски осложняет жизнь, — сказал он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
