Громче всех претендует на эти лавры Березовский. В многочисленных своих интервью он подробно повествует, как предложил «Семье» создать некую контрсилу в противовес «Отечеству». А заодно – вытащил на свет божий малоизвестного тогда широкой публике директора ФСБ и усадил его в кресло преемника.
Борис Абрамович – как всегда, в своем привычном, чисто рыбацком репертуаре. В его рассказах истина неизменно так густо переплетена с саморекламными побасенками, что распутать это макраме подчас выше сил человеческих.
В принципе, идея создания «Единства» лежала на поверхности. Нужно было противопоставить Лужкову с Примаковым какую-то иную, электорально привлекательную силу, способную оторвать у «Отечества» голоса избирателей. При этом – чисто внешне – она не должна была иметь ничего общего с Ельциным и «Семьей».
Трюк – нехитрый, называется он – отвлечение на негодный объект.
В качестве аналогии можно вспомнить, например, рабочие кружки, создаваемые царской охранкой в пику реальным большевистским ячейкам. С легкой руки Ленина явление это получило название «полицейский социализм», а имя одного из его лидеров священника Гапона давно уже стало нарицательным.
Основу лужковско-примаковского альянса составляли региональные лидеры, соответственно, и костяк «Единства» следовало сколачивать тоже из губернаторов, но только лояльных Кремлю. Кроме того, во главе предвыборного блока должны были встать популярные в стране люди.
Вопрос заключается лишь в одном: кто первым поднял с земли эту, несомненно, блестящую идею?
Один из разработчиков идеологии «Единства», близкий к Березовскому политтехнолог Станислав Белковский, уверяет:
«В первую очередь победа „Единства“ – заслуга Бориса Березовского… Березовский, и только он, понял, чего именно хочет оппозиционный электорат и как именно можно сокрушить казавшийся непобедимым блок ОВР».
Правда, Белковский тут же добавляет, что «организовал же „Единство“ и привел его к победе на выборах Игорь Шабдурасулов». Однако сам Шабдурасулов – тоже абсолютная креатура Березовского (он командовал при нем телеканалом ОРТ) – утверждает совсем иное:
«Реальной роли собственно в строительстве „Единства“ у Березовского нет и не было. Он был автором идеи, у которой в тот момент даже не было названия. Идея была проста и очевидна: создать противовес центристскому блоку „Отечество – вся Россия“...»
Последним признаниям трудно не доверять, учитывая, что сделаны они были еще в 2000 году; да и заподозрить Шабдурасулова в предвзятости к Березовскому просто не поднимается рука (дружат они до сих пор).
Итак, запомним: вся заслуга Березовского в создании «Единства» заключалась исключительно в том, что он озвучил саму лишь его идею.
С тем же успехом отцом космонавтики можно считать Жюля Верна, написавшего фантастический роман «Из пушки на Луну», а Циолковский, стало быть, вообще, ни при чем.
Самое поразительное, что и спасительная эта мысль Березовскому, похоже, тоже не принадлежала. Один из активнейших строителей «Единства» Александр Назаров – на тот момент губернатор Чукотки – рассказывал мне:
«В середине 1999 года мне в голову пришла мысль: создать губернаторский предвыборный блок в противовес „Отечеству“. Березовский лежал в этот момент с гепатитом в больнице. Я приехал к нему, поделился. Особого энтузиазма это поначалу у него не вызвало; он носился тогда с идеей какого-то бредового движения „Белый платок“. Но на всякий случай рассказал о моем предложении Дьяченко, Юмашеву и Волошину, выдав, естественно, за свое. Всем оно понравилось; раз денег не просят, почему не поддержать…»
Чего-чего, а быстроты реакции у Бориса Абрамовича не отнять. Cтоило лишь ему увидеть, что затея чукотского губернатора пришлась «Семье» по душе, он мгновенно забыл об истинном ее авторстве, «Белых платках», «Мужиках» и прочих прожектах и судорожно ринулся создавать видимость кипучей деятельности. Это была настоящая удача, – снова, как и в старые, добрые времена, Березовский получил возможность показать Кремлю свою незаменимость.
Почти ежедневно к нему в больницу приезжали теперь всевозможные политики и губернаторы. Прямо в палате Борис Абрамович восторженно рисовал перед ними буйство раскрывающихся перспектив. Частенько наведывались сюда и Дьяченко с Юмашевым.
Всю черновую работу делали при этом политтехнологи и аппаратчики, большинство из которых он не видел даже в глаза, сливки же, как обычно, доставались ему.
Единственное реальное участие Березовского в раскрутке «Единства», а, точнее, в изничтожении «Отечества», которое не оспаривается никем, это – использование ОРТ и других подконтрольных СМИ.
Один из прежних его соратников на правах анонимности припомнил в беседе со мной, как в конце июня на Лазурном берегу Франции в Сан-Тропе Березовский собрал на яхте узкий круг единомышленников: Патаркацишвили, Глушкова, Доренко. Там-то, покачиваясь на волнах Средиземного моря, он и поведал о своей гениальной затее, объявив заодно Доренко, что вскоре тот вернется на ОРТ, дабы сравнять с землей Примакова с Лужковым.
«А как на это посмотрит „Семья“?» – спросили у него. Борис Абрамович лишь усмехнулся в ответ: «„Семья“ сделает все, что я ей предложу. Другого выхода у них нет, иначе им – конец».
Конечно, и раньше Березовский использовал информационную дубину для достижения своих шкурных интересов; именно они с Гусинским вернули тележурналистике статус древнейшей профессии. Но в сравнении с предвыборным творчеством Доренко, явившимся стране в 1999-м, те, прежние его упражнения были похожи теперь на невинную детскую игру в крысу.
Еженедельно, аккурат в самый прайм-тайм, Доренко возникал на телеэкране и хорошо поставленным голосом вещал о дьявольской сущности Лужкова с Примаковым, подтверждая это придуманными им же самим ужасающими историями, одна фантастичнее другой. Многомиллионная зрительская аудитория просто цепенела от услышанного. Вера в доносящиеся с экрана слова сохранилась у большинства еще с советских времен. Если по первому каналу говорят, что Лужков организовал убийство американского бизнесмена Тэйтума, а Примаков готовил покушение на грузинского лидера Шеварнадзе, значит, так оно и есть, дыма без огня не бывает.
Замысел Березовского был прост и циничен; вали все в кучу, потом разберемся; чем чудовищнее ложь, тем легче в нее верится. Понятно, что все эти бредовые обвинения Лужков с Примаковым рано или поздно сумеют опровергнуть по суду. Но к тому времени, как это случится, их репутации будет нанесен уже непоправимый урон, выборы кончатся, а победителей, как известно, не судят.
«Неважно что он (Доренко. – Авт.) говорит, – объяснял Борис Абрамович свою информационную доктрину. – Важно, что он напрямую воздействует на зрителя. Это божий дар».
К сожалению, его бесстыжий план увенчался успехом. Значительная часть избирателей отвернулась от «Отечества», отдав свои симпатии «Единству».
Результаты выборов превзошли все ожидания. Претендовавший на победу лужковско-примаковский блок сумел занять только третье место, набрав 13,13 % – прямо мистика какая-то. Коммунисты получили 24,3 %, «Единство» – 23,3 %.
Если учесть, что сам же Березовский открыто именовал «Единство» «группой одноразового пользования», пригодной лишь для того, «чтобы победить на парламентских выборах», это был настоящий триумф. (Позднее он и вовсе назовет этот блок «вооруженным формированием Кремля по разрушению Конституции Российской Федерации».)
С одним только «но": чего бы там не думал себе Борис Абрамович, ключевую роль в успехе „Единства“ сыграл вовсе не его телеящик – это было, скорее, явлением сопутствующим – а появление на политическом небосклоне нового действующего лица – молодого и энергичного премьера Путина. И, конечно же, начало второй чеченской кампании.
Именно Путин был негласным лидером «Единства», и именно за него проголосовала страна.
Первые же шаги новоиспеченного премьера вселяли в людей надежду на перемены. Путин казался прямой противоположностью Ельцину: сравнительно молод, подтянут, всегда в хорошей спортивной форме. Он совсем не выпивал, охоте с рыбалкой предпочитал горные лыжи, в подозрительных связях замечен не был.
Когда чеченские боевики вторглись в Дагестан, положив тем самым начало второй кавказской войны, премьер фактически взял на себя функции верховного главнокомандующего, демонстрируя невиданную для России последовательность и жесткость. После Хасавюртовского позора, 38 мифических снайперов и череды бесславных провалов победоносное наступление российской армии вернуло обществу давно забытое чувство национального достоинства.
Не будь этого, все передачи Доренко вместе взятые, не стоили б и ломаного гроша…
Правда, Березовский, по обыкновению, приписывает себе и лавры первооткрывателя Путина. Наиболее яркую трактовку оного обнаружил я в только что вышедшей книге его (Березовского) идейного соратника Алекса Гольдфарба и вдовы перебежчика Литвиненко Марины «Смерть диссидента».
