Симпатии императрицы и буддистов отличались взаимностью. В пещерных храмах Лунмэнь, работы в которых начались еще в эпоху Тоба Вэй, выделяется большая статуя Будды Вайрочаны, считавшаяся одним из лучших образцов искусства периода Тан. Полагают, что черты Будды повторяют лик У Цзэ-тянь, которая выделила немало средств на завершение работ, на украшение и косметику для изваяния. В период ее правления была построена знаменитая пагода Диких гусей в Чаньане и множество других буддийских храмов. В этот период буддизм достигает наивысшей фазы своего развития в Китае. Монастыри, в которых ведутся бурные философские споры, являются средоточием интеллектуальной жизни. Но монастыри также владели солидными земельными комплексами, покровительствовали ремеслу и торговле, поддерживая между собой интенсивные экономические связи. Монастырские хозяйства, свободные от жесткого государственного контроля играли роль катализатора динамики экономического развития Китая.
Хотя под давлением окружения У Цзэ-тянь пришлось отказаться от намерения основать новую династию, она еще долго оставалась у власти и лишь в 704 г. в результате заговора восьмидесятилетнюю императрицу отправили в ссылку.
Большая пагода диких гусей. Сиань, Китай. VII в.
Когда после ряда дворцовых переворотов к власти пришел император Сюань-цзун (712–756), он был полон решимости ликвидировать последствия предшествующего правления. На буддистов обрушились гонения. Работоспособным монахам предписывалось вернуться в податное сословие, ограничивалось монастырское землевладение. Правительству удалось провести новую перепись населения, выявившую много утаиваемых от налогообложения дворов, в результате вдвое увеличились поступления.
Долгое правление Сюань-цзуна считается апогеем эпохи Тан. Бурно развивалась экономика, в обращение были введены новые медные деньги, на долгие века составившие основу китайской денежной системы. Монеты, имевшие посредине отверстие, собирали в длинные связки, но во время дальних путешествий деньги заменяли квадратиками бумаги с печатью и именем императора. Полагают, что эта практика была заимствована из обихода хозяйственной сети буддийских монастырей.
К этому периоду относится и дальнейшее развитие системы подготовки чиновников. В Чаньани была основана столичная государственная академия Ханьлинь («Лес кистей»), где создавались труды по самым разным отраслям знаний и где тщательно собирали старинные тексты. Столичная школа «Грушевый сад» готовила актеров для императорского театра. Еще одно ученое ведомство составляло по образцу сочинений Сыма Цяня историю прежних и нынешней династий, правивших с I по VII в. Сюань-цзун увлекался учением даосов, в особенности их алхимическими опытами, призванными изготовить «пилюли бессмертия». Но главный интерес императора вызывала поэзия. При его дворе жили великие поэты Ли Бо, Ду Фу и Ван Вэй. Сюань-цзун тоже любил писать стихи, напутствуя ими назначаемых в провинцию чиновников. Однако император и сам стал героем множества поэм из-за своей поздней любви к «роковой женщине Поднебесной», наложнице Ян Гуйфэй.
Ян Гуйфэй разделяла страсть императора к искусству и почиталась поэтами и художниками. Но клан ее алчных родственников устремился к важнейшим должностям, минуя только что закрепившуюся систему отбора чиновников. Ее брат Ян Гочжун, став цзайсяном, получил практически всю полноту формальной власти в стране, власть неформальную присвоил себе дворцовый евнух Гао Люши, которому в свое время удалось привлечь внимание императора к Ян Гуйфэй. Все это вызывало всеобщее недовольство.
Но у политического кризиса имелось немало объективных причин. Империи приходилось напрягать все силы для ведения внешних войн. На Юге, на территории современной провинции Юньнань усилилось государство Наньчжао, населенное воинственными предками современных тайцев, лаосцев, шанов и многих других родственных им народов, населяющих нынешнюю Юго-Восточную Азию. Был утрачен контроль над Кореей. С Запада один за другим следовали набеги тибетцев, чья держава распространилась от Брахмапутры до Сычуани. Несмотря на то что Второй Тюркский каганат был разгромлен уйгурами, попытки Китая воспользоваться этим и укрепить свою власть над Самаркандом не увенчались успехом. В 751 г. китайские войска на р. Талас потерпели сокрушительное поражение от арабов. В результате междуречье Амударьи и Сырдарьи навеки связало свою судьбу с исламским миром, а контроль над значительной частью Великого шелкового пути оказался утерян.
Рост населения Китая привел к земельному голоду. В «тесных волостях» приходилось сокращать размеры наделов, с которых крестьянам все труднее становилось нести повинности и выплачивать налоги. Переселение в «просторные волости» затруднялось из-за набегов неприятеля. Меры по ограничению монастырского землевладения оказались недостаточными, слишком много земель продолжало выпадать из надельной системы, все больше становилось императорских земель и дворцовых хозяйств — надо было содержать множество отпрысков императорской крови. Так, лишь у Сюань-цзуна имелось пятьдесят девять детей; у одного из его сыновей пятьдесят восемь, у другого пятьдесят пять, у третьего тридцать шесть. Но ведь императорскому примеру организации семьи следовали многочисленные аристократы и высшие чиновники, содержавшие свои гаремы. Таким образом, характерное для многих традиционных обществ аграрное перенаселение усугублялось «перепроизводством элит» и сокращением налогооблагаемой базы. Гнет сборов и повинностей становился все тяжелее, а казна при этом получала все меньше средств.
При этом военные расходы резко возросли. Армия, основанная на системе «фубин», разлагалась. Солдаты, направляемые на службу из военных округов, использовались на тяжелых работах, воевали неохотно, дезертировали. Столичная гвардия утратила надежность, но приобрела склонность к участию в заговорах. В пограничных районах требовались более боеспособные части. В 742 г. было учреждено десять цзеду — пограничных военных округов, прикрывавших самые опасные направления и возглавляемых военачальниками цзедугии. Войска, комплектовавшиеся в основном за счет «варваров», получали солидное вознаграждение, а их командиры (цзедуши) становились независимыми от гражданских властей и могли действовать на свой страх и риск. Это повышало эффективность их деятельности, но превращало в полных хозяев своих областей. Войска старого типа сохранялись, но значительно уступали новым частям. Поэт Ду Фу описал настроения китайских воинов, которые отправлялись против тибетцев. Из его стихов видно, как солдаты тяготятся службой, отсутствием вознаграждения, необходимостью воевать вдали от родной земли. Но совсем иначе поэт передает боевой настрой войска в пограничной армии цзедуши Ань Лушаня (тюрка или согдийца по своему происхождению), выступившего за Великую стену против киданей:
На ровном песке повсюду раскинулись наши палатки,Выстроились отряды и перекличка слышна.Ночной покой охраняют воинские порядки,И с середины неба за ними следит луна.Несколько флейт вздохнули печальными голосами,И храбрецы вздохнули, глядя в ночную синь.Если спросить у воинов: кто командует вами?Наверно они ответят: командует Хо Кюй-бинь.
Так поэт уподобляет Ань Лушаня легендарному воину, некогда разгромившему хунну, но далее он сравнивает цзедуши еще и с соколом, готовым броситься на птичью стаю и залить степь кровью.
Итак, старая армия стоила дешевле, но была небоеспособна, новая хотела и умела воевать, но могла стать опасной и, главное, требовала много денег. Поборы росли и становились невыносимыми, в то же время отсутствие средств мешало поддерживать ирригационные сооружения. В ряде провинций начался голод. Ду Фу писал стихи, где осуждался двор императора, устраивавший роскошные пиры в то время, когда дети умирали от голода. При том, что и конфуцианские чиновники, и аристократы, и цзедуши презирали и ненавидели друг друга, они сходились в неприязни к клану Ян и к всесильной фаворитке, из-за которой император нарушил рамки поведения, установленные древними обычаями. Обрушившиеся на страну бедствия могли трактоваться как утрата «мандата Неба», что указывало на потерю императором своей легитимности.
В 755 г. Ань Лушань поднял мятеж, требуя ниспровержения клана Ян. 150 тыс. пограничных войск единодушно поддержали восстание. Ян Гочжун двинул против него все силы, но его армия угодила в горную ловушку и подверглась истреблению. Объединившись со своими вчерашними противниками киданями, Ань Лушань захватил провинцию Шэнси, устроив там страшную резню, а затем занял древний Лоян. Но на сей раз китайское население оказало упорное сопротивление. Ду Фу, еще недавно критиковавший правительство и восхвалявший воинов Ань Лушаня, узрел теперь в них традиционных врагов — варваров и описывал героизм защитников Чаньани, с надеждой поджидавших известий о подходе правительственных войск.
