Опыт также показывает, что уровень благосостояния, конкурентоспособности стран во многом объясняется гибкостью и изменчивостью институтов, характерных для их культуры, и связанной с этим величиной разрыва между институтами формальными и неформальными, правовыми нормами и социальными практиками: чем более гибки и адаптивны институты, тем меньше разрыв.
6.1
Продуктивные институты
Страны-лидеры, добившиеся наиболее высоких показателей душевого ВВП (более 20 тыс. долл. в год) и наиболее конкурентоспособные в постиндустриальную эпоху, практически все обладают следующими основными институтами:
• открытая рыночная экономика, свободные цены, низкие таможенные барьеры, в основном тарифные, а не количественные; поддержание конкуренции на рынках;
• доминирование частной собственности при жесткой ее защите;
• соблюдение договорных обязательств рыночная экономика — сетевая экономика сделок и оформляющих их договоров, обязательность позволяет снижать трансакционные издержки и признается важнейшим деловым качеством;
• налоговая система, подконтрольная налогоплательщикам через демократические представительные учреждения
с сильным налоговым администрированием; уклонение от уплаты налогов признается серьезным преступлением и сурово карается;
• эффективные государственные службы с низким уровнем коррупции;
• прозрачные публичные компании и финансовые учреждения, которым раскрытие информации и ее проверяемость позволяют пользоваться доверием партнеров, кредиторов, инвесторов и привлекать финансовые средства для своего развития с минимальными издержками;
• демократическая политическая система с политической конкуренцией, разделением и сменяемостью властей, создающая надежные механизмы контроля общества над государством и бюрократией;
• законопослушность граждан, воспитываемая с детства и культивируемая в обществе; независимый суд, вызывающий доверие граждан к справедливости принимаемых им решений; сильная система органов охраны правопорядка и исполнения судебных решений, обеспечивающая высокую степень неотвратимости наказания за нарушение законов; минимальный разрыв между формальными и неформальными нормами социального поведения.
Конечно, здесь дана неполная картина и, что особенно важно, сильно идеализированная. Всякий приведет многочисленные примеры из жизни этих стран, свидетельствующие о том, что указанные институты работают плохо, что правила сплошь и рядом нарушаются. И мы поэтому можем вздохнуть с облегчением: не больно-то они от нас отличаются. Практика, однако, свидетельствует о том, что, несмотря на справедливость замечаний, названные институты в основном выполняют свои функции; демократические процедуры и учреждения, инициатива граждан приводят рано или поздно к раскрытию наиболее опасных отклонений от нормы и к их устранению. Критика в конечном счете оказывается не разрушительной, а созидательной, обеспечивает высокую гибкость и адаптивность социальных механизмов.
В итоге эти институты и практика их функционирования создают позитивные мотивации для предпринимательской деятельности, инноваций, сбережений и инвестиций. Причем важно подчеркнуть: вместе они образуют целостный комплекс, будучи связаны внутренней логикой.
Трудно доказать, что именно эти вместе взятые институты обусловливают процветание. Но факт остается фактом: те страны, где они укоренены и показывают свою работоспособность, процветают. Если институты оказываются неработоспособными или работают хуже, экономика менее развита, благосостояние населения ниже и можно говорить о культурном отставании. Сегодня нет стран, которые обладали бы иными институтами, иной, исключающей их культурой и при этом относились бы к числу развитых и процветающих. Исключение составляют только некоторые нефтедобывающие страны со сравнительно малочисленным населением.
Однако признанная медлительность институциональных изменений ставит перед странами, не обладающими этим «золотым запасом», сакраментальный вопрос: значит, они обречены оставаться такими, какие есть? Или же существуют, придуманы такие меры, которые в приемлемые сроки, охватывающие, скажем, одно-два поколения, все же могут изменить судьбу страны? История XX столетия убедительно свидетельствует о том, что такое возможно. Положительные примеры: Япония, Корея, Тайвань, Испания. Китай, несмотря на всю привлекательность его опыта, все же в пример приводить не будем: пока его душевой ВВП вдвое ниже российского, а конкурентоспособность китайских товаров обусловлена в основном дешевизной рабочей силы. Отрицательный пример — Россия. Путь, избранный нами для преодоления отсталости и строившийся на принципиально иных институтах — плановой социалистической экономики и тоталитарном режиме, — привел в тупик. По душевому ВВП Россия 1990 года была примерно на том же месте в списке стран, что и в 1913 году. Пришлось возвращаться на магистраль.
6.2
Институциональная структура социализма
Как можно охарактеризовать нашу институциональную структуру к началу реформ? Как полную противоположность обрисованному выше:
• закрытая плановая экономика, государственные цены,
никакой конкуренции, монополия внешней торговли;
наличие теневой экономики, без которой по формальным правилам сама легальная экономика не могла бы существовать;
• господство государственной собственности, частная собственность на средства производства вне закона;
• обязательность партнеров необязательна, так как более важна директива сверху; не сетевая, а иерархическая модель организации хозяйственных связей;
• налоговой системы как таковой нет; нет и налогоплательщиков; все финансовые ресурсы принадлежат государству, оно их распределяет, оставляя часть предприятиям согласно плану; и населению зарплата — на стойловое содержание, т. е. на текущие расходы по воспроизводству рабочей силы;
• государственные службы, хотя и сравнительно немногочисленные, предельно неэффективны и поражены коррупцией: «блат выше Совнаркома» — это придумано еще при Сталине;
• принадлежащие государству предприятия скрывают свои резервы и стремятся уменьшить плановые задания, получив побольше ресурсов; о прозрачности не может быть и речи, украсть у государства не считается грехом;
• формально социалистическая демократия, реально — репрессивный тоталитарный режим, подавлявший любое инакомыслие, но неспособный контролировать экономику;
• граждане СССР, как, впрочем, ранее подданные Российской империи, были послушны произволу властей, но не законам: «суровость законов российских смягчается необязательностью их исполнения» (М. Е. Салтыков-Щедрин); по наследству — у Леонида Гайдая: «Да здравствует советский суд, самый гуманный в мире»;
• указания начальства важней закона, поэтому «закон что дышло, куда повернул, туда и вышло»; глубокий правовой нигилизм. Максимальный разрыв между формальными институтами и реальными практиками.
Мы сочли полезным напомнить об этих еще недавно общеизвестных, а сейчас уже малознакомых молодому поколению особенностях, чтобы показать, откуда мы держим путь. Система с такими институтами в основном и создала наблюдаемое ныне положение с конкурентоспособностью российских товаров и услуг. Ее коренной порок — отсутствие действенных стимулов к труду и предпринимательству, а их может создать только конкуренция. Поэтому конкурентоспособными оказались лишь сырье и продукты его первичной переработки, которые надо было производить в избытке, чтобы восполнить отсутствие стимулов к их рациональному использованию. И еще вооружения, поскольку в этой сфере была конкуренция, хотя бы военно-стратегическая.
6.3
Изменения институтов в ходе реформ
Что же проделано к настоящему времени?
Во-первых, в начале 1990-х годов осуществлена либерализация экономики. Появились и возобладали свободные цены. Экономика стала открытой, введен свободный курс рубля, отменена монополия внешней торговли. Заработала конкуренция.
Во-вторых, проведена масштабная приватизация. И хотя к ней много претензий, хотя и сейчас до 40 % производственных активов находятся еще в руках государства, все же институт частной собственности получил права гражданства и положил начало, вместе с рыночными ценами и конкуренцией, формированию тех стимулов, которые во всем мире побуждают к росту производства и эффективности, бережливости и снижению издержек, к инновациям и их распространению.
В-третьих, принят вполне рыночный Гражданский кодекс, поддерживающий исполнение контрактов и защищающий собственность.
