Поэтому… не надо кольца. Ведь не оно, в конце концов, важно, а та теплота в глазах, которая либо рождается между двумя, либо нет. И та просьба, что я обдумывала по дороге сюда, убьет и тепло, и ту бесценную ниточку нежности, что протянулась между мной и стоящим у машины мужчиной.
Не надо, пусть сохранится. Пусть останется со мной.
Дэлл докурил и выбросил окурок. Я какое-то время смотрела себе под ноги, затем вздохнула и потянулась к сумочке, чтобы достать нож.
* * *
Он смотрел, как дрожат ее пальцы, как усилившийся ветер треплет рыжие локоны, отросшие с момента их первой встречи почти до плеч.
Как же сложно тебе быть сильной…
Справившись с замком, Меган вытащила из внутреннего кармана то, что искала, и шагнула вперед. Бледное лицо, дрожащий подбородок, но спокойствие в глазах. Уверенное спокойствие и достоинство человека, знающего, что он поступает правильно.
Такого не было в прежнем сценарии…
Несколько секунд она молча ощупывала его лицо глазами — запоминая, впитывая, лаская, — затем протянула нож.
— Возьми, пожалуйста. Спасибо, что принес его.
— Пожалуйста. — Дэлл улыбнулся, но нож брать не стал. Ждал продолжения.
Внутри появилось ощущение критичной составляющей момента. Серо-голубые глаза встретились с зеленоватыми.
Меган, видя, что от нее чего-то ждут, неуверенно посмотрела на зажатый в собственной руке предмет, и, вероятно, смутившись от собственной невежливости, добавила:
— Я очень благодарна тебе, Дэлл. За все, что ты сделал для меня. День рождения вышел поистине чудесным, я не могла желать лучшего праздника. Огромное тебе спасибо, правда.
Дэлл мысленно нахмурился, оставив на лице выражение полного добродушия; что-то внутри неуловимо напряглось — почему она не озвучивает последнюю просьбу?
Нож продолжал висеть между ними, зажатый тонкими пальцами.
— Это был не только твой праздник, Мег. Он был и моим тоже. Спасибо, что позволила быть рядом.
В ее глазах скользнула радость.
Как же красиво…
— Возьми, пожалуйста, теперь он твой.
Рука нетерпеливо качнулась — чего, мол, ждешь?
Дэлл все еще медлил.
— А разве ты больше ничего не хочешь сказать?
— Сказать?
Она растерялась. Неуловимо смутилась и притихла.
— Я мало поблагодарила, да? Прости… я на самом деле…
— Нет, ты достаточно меня поблагодарила.
— Тогда… что сказать?
Дэлл почувствовал, как против воли начинает мысленно ликовать. Что-то поменялось в этой ветке событий, что-то очень важное изменилось не только для него, но и для нее.
Где, в какой точке это произошло? И если он поменял поведение, потому что помнил прежнюю, оборвавшуюся после сцены с Баалом жизнь, то почему свое поведение изменила она?
— Неужели не хочешь ничего попросить? Ведь нож все еще в твоей руке.
Меган улыбнулась мягко и чуть грустно. Качнулась шапочка, качнулись рыжие волосы.
— Нет. Больше ничего.
На этот раз радость взметнулась вихрем — Дэлл едва не сорвался вперед, чтобы расцеловать стоящую перед ним девушку.
— Совсем ничего?
— Нет.
— Уверена?
— Да, уверена.
И тогда он взял нож — теплый, согретый ее пальцами предмет, так сильно изменивший не одну жизнь, и как только Меган приготовилась уйти, произнес:
— Тогда хочу попросить я…
Она замерла, растерянно моргнула, а после чуть нахмурилась, пытаясь понять, отчего его взгляд вдруг сделался таким серьезным и глубоким.
— Попросить? Проси… Я сделаю все, что смогу.
Готова отдать, не спрашивая… всегда такой была.
— Сделаешь?
— Сделаю, Дэлл, ты же знаешь…
В одном из окон на верхнем этаже заиграла музыка. Раздался раздраженный голос из той же квартиры, и музыка притихла. Осталось лишь едва слышное завывание ветра в пустом дворе. Качались из стороны в сторону голые ветви куста.
— Останься.
— Что?…
Одно слово, но она поняла, и от того урагана чувств, который отразился на ее лице, сделалось жарко. Приоткрывшиеся в растерянности губы, ступившая назад нога — попытка укрыться от потенциальной боли, следующей за неправильной трактовкой смысла подобных предложений. Ему было знакомо это чувство. Лучше прояснить все сразу, чтобы не осталось недомолвок.
— Я бы не хотел, чтобы ты уходила. Останься со мной.
Глядя на то, как заполнились недоверием ее глаза, он быстро добавил:
— Быть может, я тороплюсь, и поверь мне, я боюсь твоего отказа, но у меня было время подумать. Были эти полгода. — Было гораздо больше времени: целая другая жизнь, где я уже тебя потерял… — И, может быть, я болван, что ждал так долго, но все же я понял одну вещь: я хочу, чтобы ты осталась со мной.
Произнося это, Дэлл выложился весь: вложил в слова всю искренность, всю любовь и трепетность, что чувствовал в этот момент. Она не обязана… конечно… Но вдруг? Впервые в жизни стало больно от одной только мысли, что сейчас она развернется и уйдет, просто оставит его стоять у машины одного. И надо как-то задать этот вопрос, произнести его, задать вновь…
— Ты останешься? Скажи, Мег, ты останешься?
Из ее глаз — она долго сдерживалась, но, в конце концов, не справилась — закапали слезы.
— Нет-нет… только не это, не плачь, пожалуйста… я же порвусь сейчас…
Дэлл шагнул и прижал к груди стоявшую перед ним девушку. Ее ладошки прижались к лицу, а плечи заходили ходуном.
— Не плачь, Меган, не надо. Ну, что ты… Просто скажи, что останешься, и я буду счастлив собственноручно надеть на твой палец кольцо, назвать своей Женщиной и, пока жив, любить и защищать. Слышишь меня?
Она захлебывалась рыданиями.
— Слышишь меня, лапа?
Очередной всхлип и хриплый шепот:
— Слышу.
— И что думаешь?
Она подняла на него заплаканное лицо. Какие яркие зеленые глаза…
— Что думаю?
— Да.
— Ты это серьезно?
— Да.
— Думаю, что ты сбрендил.
Обиженный тон, которым была произнесена последняя фраза, заставил Одриарда рассмеяться — он вдруг почувствовал себя полностью счастливым, настолько глубоко и всецело, как никогда ранее, а потом крепко обнял худенькие плечи и уткнулся носом в вязаную шапку.
— Сбрендил? — Вдохнул знакомый аромат духов, закрыл глаза и улыбнулся. — Знаешь, может ты и права. Тогда тебе предлагает совместную жизнь сбрендивший мужчина. Ты как, решишься попробовать?
Меган посмотрела на него, как на сумасшедшего. Все еще капризные губы, но в глаза уже вкрались смешинки.
— А вот возьму и решусь!
— Тогда решайся… а то он ждет. Очень ждет.
