с дядей у фонтанчика в маленьком внутреннем саду. Она подумала, что в этот раз их беседа могла затянуться. Ей не нравилось пробираться туда в одиночестве по пустующим коридорам — на пути ей не встретилось ни одного стражника. Ивэну же, напротив, именно оттого было приятно бывать у Смотрителей. Там он, хоть и на время, забывал про корону.
Прикрывая пламя свечи ладонью, она шла быстро, почти бежала из коридора в коридор до тех пор, пока не оказалась на галерее, ведущей в покои Смотрителей. Сад был пуст. Она постучала в покои Моргана. Снова. Не дождавшись ответа, толкнула дверь. Смятые простыни, не так давно догоревший очаг — это все, что она смогла разглядеть. Сама того не желая, королева направилась в покои Мириам. Тревога заставила ее откинуть прочь неприязнь, рожденную из легкомыслия старой подруги — Анна никак не могла простить ей надежду, в которой Мириам не могла отказать ее старшему брату. Но девушки не оказалось в ее покоях, а кровать была вовсе нетронута. Анна заглянула и туда, где жил Ивэн, едва только попав в замок. Комната зияла одной лишь пустотой.
Анна решила выбежать во внутренний двор, откуда она могла попасть в другую часть замка или же вовсе покинуть его, как ее обдало холодом и темнотой. Когда глаза привыкли к ней, она разглядела вдалеке медленно бредущую фигуру. В легкой поступи она узнала Моргана. Он что-то нес на руках, и чем ближе Анна приближалась к нему, тем яснее понимала, что это было тело девушки. В полумраке она испугалась, подумав, что с Мириам случилось дурное. Она тотчас подумала о брате. Райс мог этого не пережить.
Почти настигнув Моргана, она разглядела черные волосы Гауданы.
— Морган! — она выкрикнула его имя, поддавшись разгоравшейся в ней злости. Было бы мудрее сделать вид, что это не ее дело, но сейчас слова были быстрее разума.
Он медленно обернулся и, увидев Анну, замер. Она подняла одинокую свечу, желая заглянуть в его лицо, и успела увидеть лихорадочно сияющие черные глаза. Они как будто не принадлежали ему и видели в ней врага.
— Прочь с дороги, королева, — чужим голосом заговорил он.
Анна снова, едва слышно, назвала его по имени, понимая, что он не откликнется. Вместо ответа Морган неожиданно задул пламя ее свечи.
— Никогда не стой у меня на пути.
Девушку настиг страх. Она знала Моргана другим. От него никогда так отчетливо не веяло тьмой и смертью. Он, один из сильнейших магов Дагмера, первый Смотритель, друг ее отца, никогда прежде не угрожал ей.
Отвернувшись, Морган продолжил путь, желая покинуть пределы замка.
Сама не своя, Анна только ощутила, как к ее пальцам потянулись капли, прибившие жухлую листву к земле. Она, почувствовав угрозу, неосознанно пожелала напасть первой. Магия руководила ею.
— Ты слышала меня, девочка, — бросил ей Морган, своим звериным слухом различив шепот воды.
Он так явно не принадлежал самому себе, что сложно было не поддаться страху. Но Анна уже не могла остановить свою силу. Вода меж ее пальцев зажурчала весенним ручьем, наполняясь все яснее нарастающим гулом. Девушка с криком выбросила ее в небо.
Магия возвратилась к земле роем ледяных игл.
Морган лишь обернулся. Мгновение они молча смотрели друг на друга, и Анна отступила, переводя дыхание.
Во дворец прокралась беда, и она чувствовала, что та не отступит быстро.
Глава 24. Разлом
Леса Дагмерской гряды
Ни у кого не было сомнений в близости первой снежной бури. Дагмер был невообразимо ясен в своих предупреждениях. Все, кто жил в этих местах дольше пары лун, знали, что можно не ждать внезапного ливня, ветер здесь не настигнет врасплох, не подарив внезапного предчувствия, даже летний ледяной град никогда не решится коснуться этих земель. Вот и теперь Дагмер подавал знак. Ивэн и Мириам различили его и спешили пробраться сквозь чащу обратно в замок. Воздух был хрустким и колким, а сам лес замер в мрачной тишине. Буря приближалась неотступно, и никто не знал, что она принесет с собой. Стояла ночь, небо сковали облака. Было так темно, что юноша время от времени озарял путь, обращая вперед ладони, заставляя вспыхивать на них синеватые яркие огни.
В этот день Смотрители вернулись из Корсии. Это была долгая разлука, оттого стало особенно приятно вернуться на прогалину, где девушка помогала укротить подаренный ею огонь. Было опасно заходить так глубоко в лес, но никто не хотел раскрывать общую тайну.
— Ты только посмотри на себя! — заговорила Мириам, уклоняясь от лап ельника, нависших над зарастающей тропой. — Ты похож на мага, рожденного с этим даром.
Ивэн невольно расправил плечи — можно было позволить себе гордость. Огонь и правда подчинялся ему все охотнее, но каждая вспышка, сотворенная Мириам, показывала ее собственную силу, будто бы не было никакой жертвы для изгнания скверны, отчего он ликовал еще больше. Она не была болезненно уязвима. Ивэн мысленно окунулся в те первые дни в Дагмере, когда он уже не был послушником, но еще не стал королем. Вспомнил, как непросто ему было не видеть Мириам рядом, ведь тогда приходилось отделять ее чувства от своих собственных. Со временем, он узнал, каковы на вкус ее радость, злость, опустошение, любовь, и даже научился жить с этим.
— Должно быть, впору оставить наши прогулки, — осторожно заключила Мириам, и тут же споткнулась на ходу.
— Признай, что эти встречи нужны не только мне, — отозвался Ивэн. — Когда мы рядом, все просто и объяснимо.
— Что будет, если о них узнает твоя королева? Если хоть кто-то узнает, что вместе мы ходим за городские стены? Она Локхарт — все они помешаны на семье. Ох! Мне и правда стоит говорить вслух, что я для нее вечная вертихвостка, и виной тому ее брат?
— Только не вспоминай об этом пирате, Мири! Иначе мне снова подумается, что ты стала бы счастливее, чем теперь, — юноша заговорил шутливо, но не смог утаить даже сам от себя долю правды в этих словах.
— Мне бы пришлось оставить Дагмер. Я Смотритель, Ивэн. Мое место здесь, и именно здесь мое счастье.
— Однажды мне довелось покинуть Каменный бор. И только после этого я обрел дом. Дело ведь не только в твоем долге перед Создателем, так?
— Замолчи! — раздраженно буркнула Мириам.
Но Ивэн был не в силах остановиться и не поддеть ее:
— Если ты только пожелаешь, я присмотрю место для Райса при дворе. Как тебе…
Он не успел договорить, ведь ему пришлось отбить
