По «кремлевке» я набрал номер председателя Гостелерадио СССР Кравченко. Голос Леонида Петровича был усталым и растерянным.
— Все как сговорились сегодня, — попробовал он пошутить через силу. — Все проводят пресс-конференции. Ладно, пришлю бригаду. Если наскребем людей, конечно.
— Вы уж постарайтесь, пожалуйста.
— Хорошо, попробуем что-нибудь придумать.
Вскоре бригада тележурналистов из программы «Время» прибыла. Но начало пресс-конференции она упустила. Ее открыл Дегтярев: столь ответственное дело поручили не руководителю пресс-центра, а именно ему. Дегтярев предоставил слово члену Политбюро, секретарю ЦК Дзасохову.
Александр Сергеевич говорил в своей обычной манере. Он огласил заявление Секретариата ЦК КПСС, который выступил «за срочное проведение Пленума с непременным участием Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева». Секретариат ЦК в своем заявлении призвал «проявлять выдержку и спокойствие», «не допускать сбоев в трудовом ритме». Особенно пикантным на фоне разворачивавшихся горячих событий выглядел призыв Секретариата ЦК «особое внимание уделять завершению уборки урожая, подготовке к зиме».
Правда, через день, 22 августа, Секретариат ЦК выступил с другим заявлением, где говорилось об участии ряда членов ЦК «в действиях, связанных с попыткой государственного переворота», и обратился в Центральную контрольную комиссию КПСС с предложением незамедлительно рассмотреть вопрос об их ответственности. Но это были запоздалые шаги, они уже ничего не могли изменить.
По словам В. А. Медведева, советника президента, прервавшего отпуск и срочно вернувшегося в Москву, молчание руководства партии обеспокоило его. Отгоняя от себя мысль о причастности ЦК к заговору, Медведев счел необходимым, хотя и не занимал какого-либо официального положения в партии, переговорить с секретарями ЦК, которым больше доверял и которых сумел найти (Гиренко, Купцовым, Строевым, Дзасоховым), настоятельно советовал руководству ЦК незамедлительно выступить с заявлением, осуждающим антиконституционный захват власти группой лиц, отмежевываться от тех партийных деятелей, которые активно участвовали в путче.
Как потом выяснилось, над предварительным текстом первого заявления работали Дзасохов и Калашников. Потом они пришли в кабинет Ивашко и продолжили работу над документом. Обстановка, как потом вспоминал Лучинский, была свободной и раскованной. В комнате собрались все секретари — Семенова, Манаенков, Фалин, Гиренко, Строев, Мельников, Купцов, Шенин. Последний, однако, вскоре ушел.
Люди входили и выходили. Звонили телефоны. Наконец, отпечатали три экземпляра и стали обсуждать каждый абзац заявления. Это заняло много времени.
— Ситуация сложилась тупиковая, — рассказывал Лучинский. — С одной стороны, никто не беспокоил членов ГКЧП, чтобы с ними не связываться и не бросить на себя тень. С другой стороны — они же коммунисты! С них и спрос, как с членов партии…
Лучинский допускал, что чувство непричастности к авантюрным играм ГКЧП притупило в секретарях ЦК другое, более сильное, беспокойство за судьбу партии и страны. Петр Кириллович нерешительность Секретариата объяснял неожиданным характером событий. Мол, если бы не внезапность, родилось бы самое простое решение, которое расставило бы все на свои места. Достаточно было Ивашко в первый же день поднять шум об «исчезновении» Генерального секретаря, и уж пресса — наша и зарубежная — довела бы этот протест до решительного осуждения действий ГКЧП.
Таким образом, из свидетельства Лучинского видно, что секретари ЦК КПСС, кроме Шенина, были озабочены лишь одним — вопросом «о непричастности ЦК к ГКЧП». Но ведь, как замечали некоторые публикаторы, рушилась страна! Бывший сотрудник аппарата ЦК Валерий Легостаев, например, писал в своей книге «Технология измены», что первая реакция людей, трудовых коллективов почти повсеместно была в пользу ГКЧП, и если бы он сразу открыто заявил об изоляции Горбачева, то получил бы своим действиям более решительную и более активную поддержку со стороны партии и большинства народа, поскольку имя Горбачева стало в те дни уже почти для всех своеобразным аллергеном.
«Нельзя давать ни малейшего повода, чтобы нас заподозрили в поддержке заговорщиков» — эти слова Лучинского показывают, чем были озабочены высшие руководители самой могущественной в истории человечества партии. Лишь один Шенин отважился тогда отправить первым секретарям обкомов, крайкомов и рескомов партии шифротелеграмму с просьбой поддержать действия ГКЧП в рамках Конституции СССР.
Но вернемся к пресс-конференции. Дзасохов зачитал текст заявления Секретариата ЦК КПСС.
Впрочем, это заявление уже было известно журналистам — оно несколько раз передавалось по радио и вызывало недоумение своей размытостью и слабостью.
Был затронут и вопрос о «поздней или среднепоздней реакции» ЦК, как выразился Дзасохов, на события, связанные с деятельностью ГКЧП. Впрочем, читатель может сам сделать выводы, ознакомившись со стенограммой пресс-конференции, состоявшейся 21 августа 1991 года, последней в истории правившей партии.
Документ для истории
Председательствующий. Здравствуйте, уважаемые коллеги! Я являюсь заведующим идеологическим отделом ЦК КПСС. Разрешите мне открыть нашу пресс-конференцию. Она, по необходимости, будет достаточно краткой, я думаю, тридцать-сорок минут. Разрешите предоставить слово члену Политбюро ЦК КПСС, секретарю ЦК Александру Сергеевичу Дзасохову.
Дзасохов. Я хочу начать свое выступление с того, чтобы сообщить представителям средств массовой информации, что все эти чрезвычайно острокритические дни Секретариат ЦК партии, так же как и все общество, был поставлен в чрезвычайные условия. Вчера и сегодня мы настойчиво добивались обеспечения нам условий для встречи с Генеральным секретарем ЦК КПСС товарищем Горбачевым Михаилом Сергеевичем. К нашему удовлетворению, хотя и после долгих напряженных часов, мы добились условий, которые осуществлены политическими методами. Заместитель Генерального секретаря ЦК КПСС товарищ Ивашко, кстати, находившийся на излечении в госпитале, перенесший хирургическую операцию, тем не менее в начале второй половины дня вылетел в Крым. По имеющимся у нас данным, он находится на месте. Мы сегодня сделали свое первое заявление, суть которого сводится к тому, что немыслимо представить положение коллегиальных органов ЦК КПСС без встречи со своим лидером и получения на этой основе объективной информации, относящейся особенно к начальным этапам сложившегося чрезвычайно сложного положения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
