Сын архангелогородского инженера - Андрей - унаследовал отцовскую страсть к филателии. В конце тридцатых годов в его коллекции появилось пять алжирских марок…
…Как ни отрезана была Софья Федоровна от сродственников, а все же знала в своем далеком Париже об увлечении внука старшей сестры. Она и попросила сына, служившего в Алжире, прислать несколько экзотических марок. Так небольшая архитектурная серия попала сначала в Каменец-Подольск, а затем была переправлена в Архангельск. Эти марки, купленные сыном Колчака в Северной Африке, и поныне хранятся в альбоме кандидата технических наук Андрея Александровича Ткаченко, живущего ныне в Твери. Благодаря ему и свершилось это маленькое чудо. Какое? Да вот какое.
Если тебе позарез необходимо взглянуть в лицо человека, которого уже полвека как нет на белом свете и ты, как заклинание, повторяешь есенинские строчки «Я хочу видеть этого человека!», то рано или поздно ты его увидишь. И не в спиритическом сеансе, а хотя бы на фотографии.
- В июне 1941 года, - вспоминает Андрей Александрович, - бабушка приехала в Архангельск погостить у сына, то есть у моего отца. И как будто почувствовала, что в Каменец ей уже не вернуться, захватила с собой самое дорогое - семейные фото. Она умерла в жестокую пору. Сорок второй год в Архангельске по лютости голода был сравним разве что с ленинградской блокадой. Дом Омировых в Каменец-Подольске война не пощадила… Сохранились только эти снимки… Так что не надо вам больше ездить в Париж и уговаривать моего троюродного братца показать портреты Софьи Федоровны. Вот они…
И Ткаченко разложил пасьянс из фотографий на тисненых старинных паспарту. Вот она - девчонка, гимназистка, смолянка, невеста, жена, беженка-эмигрантка…
В 1956 году в Архангельск пришло из Парижа письмо с траурной каймой. Ростислав Колчак сообщал о смерти матери:
«Дорогой Шура. С глубокой грустью извещаю тебя о кончине моей матушки, твоей тети Сони 4 марта около Парижа. Матушке шел 80-й год. Она была перевезена в госпиталь за 10 дней - думали, что у нее плеврит. Его не оказалось, и она поправлялась. Когда я должен был взять ее из госпиталя, она была без сознания и скончалась, не приходя в себя, в воскресенье 4-го, в 11.30 утра, по-видимому, от удара.
Уже многие годы матушка была инвалидом - маленькой сгорбленной старушкой, но до последнего дня сохраняла свой замечательный ум и редкую память. Она жила у нас периодами и много рассказывала о своей семье. Я ее очень любил и вижу теперь, насколько мне ее не хватает.
Моему сыну Александру теперь 23 года - он оканчивает свою военную повинность. Сейчас он в Северной Африке (в Алжире. - Н.Ч.), не мог приехать к положению в гроб и похороны бабушки. Он славный и хороший мальчик. Говорят, что он исключительно красив. Отбывает повинность в кавалерии…
Поцелуй от меня всю твою семью. Сердечно любящий тебя Слава».
Словно в подтверждение этих слов, насчет сына, - фраза из дневника Ивана Бунина: «4/17 авг. 24 г.
У Пилкиных. Вдова Колчака, его сын. Большое впечатление - какие у него темные, грозные глаза».
Гость из Твери открыл мне и то, что неведомо нашим историкам. Принято было считать, что род адмирала пресекается на престарелом его внуке - Александре Ростиславовиче. Ан нет!
- В Америке живет Александр Колчак и две его сестры. Это правнуки Верховного правителя России. Они наполовину французы. Когда-то Александр Ростиславович переехал в Штаты со своей женой Франсуазой. Но после развода он вернулся в Париж. Так что род Александра Васильевича продолжился на другом континенте - в Новом Свете.
В семнадцатом году главнокомандующий флотом США предложил известному русскому адмиралу перейти на службу Америке. Колчак отказался. Волею судеб его правнуки стали гражданами этой страны. Войдут ли они в ее историю так, как вошел их прадед в историю России?
Софья Федоровна оставила свой след на карте России. В далеком Восточно-Сибирском море вмерзает в льды остров Беннета. Юго-Восточный мыс его носит имя Софьи - невесты отчаянного лейтенанта. Есть в том же нелюдимом море и остров Софьи, на который не ступала ни одна женская нога.
Мемуары Софьи Андреевны хранятся у внука в Париже. Прочтем ли мы их когда-нибудь? Александр Ростиславович человек своенравный и для россиян почти недоступный. Сколько ни звонил ему в Париже, сколько ни посылал ему писем - ни разу не откликнулся. Не многим повезло и другим моим соочественникам, пытавшимся достучаться до сердца этого человека. На все попытки встретиться с ним Александр Ростиславович отвечает категорическим отказом. То ли и в самом деле был с детства запуган агентами НКВД (особенно после похищения в Париже генералов Кутепова и Миллера), то ли, как объяснили его представители, Александр Ростиславович не верит ни в какую российскую перестройку («все вы были большевиками, ими же и остались»), считает себя стопроцентным французом, и о стране, где убили его деда, знать ничего не желает. Еще ему очень обидно, что все российские литераторы и историки воспевают разрушительницу их семьи - Анну Тимиреву, а о Софье Федоровне, законной жене адмирала Колчака, не сказали ни единого доброго слова. Тут он совершенно прав, и автор этих строк в какой-то мере исправил эту досадную несуразность. Однако и это не меняет отношения внука Колчака к своей исторической родине. Тем не менее кое-какие сведения о его жизни к нам приходят. Известно, что он прекрасный художник-карикатурист, работал в одной из парижских газет, активно участвовал в работе парижской кают-компании офицеров российского императорского флота. Внучка адмирала Старка - Вера, учившаяся с Сашей Колчаком в одном классе, поведала об одном замечательном факте из его детства.
…Внуку двух русских адмиралов (Колчака и Развозова) было семь лет, когда в Париж вошли немцы. Отец попал в плен. Мама и бабушка жили в постоянном страхе за неугомонного мальца-пострела. А он вместе с другими парижскими гаврошами по своему боролся с оккупантами. В Париже было немало людей, которых надо было вывести из города, минуя гестаповские облавы и жандармские посты: сбитые английские летчики, партизанские боевики и связные, потерявшие «крышу» подпольщики. В этом опасном деле маленький Колчак, превосходно владея тремя языками - французским, немецким и русским, - был бесценным помощником. Под видом сына глухонемого «отца» он сопровождал английского пилота или беглого русского пленного на окраину Парижа.
ОТЦЫ И ДЕТИ «РУССКОЙ ВАНДЕИ»
Эти два письма сошлись на моем рабочем столе случайно. Первое передал мне питерский историк Александр Смирнов. Второе - сотрудница Центрального государственного архива ВМФ Людмила Ивановна Спиридонова. Написали их отцы своим сыновьям - как своего рода завещания. Адмирал Макаров и адмирал Колчак.
