политически эффективных организаций, очевидна не только в комплексных, но и полукомплексных или простых гидравлических обществах.
Но это не означает, что преобладание частного землевладения и распространение лендлордизма в таких цивилизациях, как традиционный Китай, были социально неуместны. Они не были. Но распространение лендлордизма, которое в значительной степени модифицировало отношения между служащими и не служащими (дворянскими) сегментами правящего класса, не привело к укреплению земельной собственности или к появлению независимых организаций земельных собственников. С фискальной, законной и политической точек зрения частное землевладение было столь же слабым во время коллапса традиционного китайского общества. Как и в то время, когда оно появилось на свет.
Влияние частной собственности на гидравлическое общество
Существование гидравлического общества зависит от того, как правительство управляет своими отношениями в области собственности
На основе приведенных выше фактов можно сделать определенные выводы. Во-первых, в гидравлическом обществе, как и в других институциональных образованиях, частная собственность имеется. Существование человека в течение значительного периода времени невозможно без общественного признания и стандартизации отношений между людьми и вещами или услугами. Даже осужденный владеет своей одеждой, пока он ее носит; а многие рабы владеют не только одеждой, но и некоторыми другими вещами. Крепостной крестьянин имеет в собственности большое количество вещей, помимо своей земли.
Во многих случаях владение собственностью признается обычаем. Там, где существуют письменные законы, важные формы собственности могут признаваться и регулироваться особыми статусами.
Это справедливо для всех обществ, включая и те, которые находятся под управлением деспотических режимов. Самые элементарные условия рациональности требуют, чтобы те, кто создает – и изменяет – законы в одностороннем порядке и деспотически, подчеркивали их действенность, не отменяя их безо всякой нужды. Рациональный коэффициент правителя тем выше, чем строже он сам соблюдает законы, навязанные им своим подданным. Это, несомненно, включает законы, касающиеся частной собственности.
Восточный деспот может покупать и продавать землю. Он может иметь частных ремесленников, которые производят нужные ему товары, и временами он даже щедро их оплачивает. И он может покупать товары непосредственно у купцов. Во всех этих случаях он может, хотя и не нуждается в этом, купить все это по низким ценам. В Московской Руси, по-видимому, это было правилом, а в классической индуистской Индии купцы вынуждены были довольствоваться теми деньгами, которые королевский посланец полагал нужным им заплатить. Но сам факт того, что правитель и его приближенные платили за товары и услуги, не отрицает деспотического характера режима. Это всего лишь показывает, что время от времени деспотический режим соблюдает легальные и собственнические правила, которые он сам и установил.
То, что справедливо для восточного деспотизма, не менее справедливо для современного промышленного аппаратного государства. Поверхностные наблюдения можно удовлетворить наличием законов, касающихся собственности. Но ни один аналитик не назовет гитлеровский режим демократическим потому, что он обращается с собственностью евреев в соответствии с Нюрнбергскими законами. Не будет он и отрицать абсолютистский характер раннего Советского государства на том основании, что оно покупало зерно у крестьян-индивидуалов по цене, установленной правительством.
Растущая сложность собственности и растущая сложность общества
В дополнение к тому, что гидравлическая собственность является самой главной чертой гидравлического общества, она также характеризуется и различием форм. В промышленности и торговле могут появляться крупная частная собственность и крупные предприятия; кроме того, в сельском хозяйстве может расширяться, и даже преобладать, частное землевладение. Представители полукомплексных и комплексных образцов собственности поддерживают отношения друг с другом и с государством, которые существенно отличаются от тех, что существуют между представителями простых образцов собственности. Этот факт помогает нам различать на основе разных образцов собственности подтипы всеобщего социального порядка.
Мелкая собственность порождает значительные экономические стимулы, но не политическую власть
Стимулы, заложенные в частном владении и собственности
Технические преимущества, порождаемые средствами, которые применяются большими группами людей, могут равняться или даже перевешивать достижения отдельных рабочих или многих родственников, работающих совместно. Но в тех случаях, когда технические преимущества не велики или вообще отсутствуют, стимулы для индивидуальных действий становятся более эффективными.
Действия отдельного человека не обязательно должны быть основаны на собственности. Человек, живущий на участке земли, мог быть его владельцем, но в те эпохи, когда еще не было машин, а также при равных технических условиях он, скорее всего, произведет больше продукции, чем работник команды, работающий по найму. Поэтому во всем гидравлическом мире мы находим крестьян, обрабатывающих свою землю индивидуально, а не в составе коллектива; а в тех местах, где рабочие животные увеличивают преимущества индивидуального труда, мелкомасштабная крестьянская работа также заменяется единственной подходящей системой коллективного сельского хозяйства – системой общественного поля. В ремесле и торговле частное предприятие обычно основано на частной собственности. В сельском хозяйстве частного владения обычно достаточно, чтобы крестьянин трудился на нем не покладая рук. Аренда земли, как и крестьянское владение, создала интенсивное сельское хозяйство.
Нет никаких сомнений, что желание человека, арендующего землю, владеть ею огромно. Даже при самых высоких налогах большинство крестьян, владеющих землей, не желают от нее отказываться, надеясь, что непомерные налоги будут уменьшены еще до того, как они будут вынуждены бросить свой надел.
Частные ремесленники создали множество прекрасных вещей (тканей, изделий из дерева, кожи и металлов), которые приводят в восторг ученого, изучающего гидравлическую цивилизацию; а гидравлические крестьяне, обрабатывавшие свои поля, превосходили по своему мастерству и объему продукции крепостных крестьян средневековой Европы. Это было так даже в ту пору, когда крестьяне были всего лишь наследственными насельниками регулируемых земель; а когда они были арендаторами или частными землевладельцами, они производили еще больше. Вполне возможно, что исключительная интенсивность сельского хозяйства в Китае была порождена тем, что частное крестьянское землевладение было распространено здесь гораздо шире, чем в любой другой части гидравлической цивилизации[92].
Собственность нищих
Мелкая частная собственность, которой владели или брали в аренду, имелась и в гидравлических обществах полукомплексного типа. Она сделалась более явной, особенно в сфере сельского хозяйства, в комплексных восточных обществах. Но могла ли она в обоих случаях сделаться важной политической силой?
С точки зрения многоядерного общества, основанного на собственности, этот вопрос вполне правомерен. Мелкие собственники (ремесленники и крестьяне) играли в классической Греции важную роль, которая постоянно увеличивалась. Независимые ремесленники в городах средневековой Европы, где имелись гильдии, пользовались большим уважением. Вместе с крестьянами они составляли значительную часть в демократическом правительстве Швейцарии. В некоторых аграрных американских штатах, которые не были отданы в руки гигантских ферм, производивших продукцию в крупных масштабах, голоса фермеров имели решающее значение. И хотя сегодня фермеры составляют менее 15 процентов американской трудовой силы, они лучше организованы, чем раньше,
