Читаем без скачивания Бледная графиня - Георг Борн

Они расстались. Бросив прощальный взгляд на жениха, Лили оставила беседку у решетки.

Спустя некоторое время в больницу явилась Дора Вальдбергер — в самом лучшем расположении духа.

Было еще светло, когда она, поднявшись по лестнице, вошла в свою комнату. Тщательно заперев дверь, она подошла к столу и вынула из кармана кошелек. Раскрыв его, Дора высыпала на стол горку золотых монет. Глаза ее светились алчной радостью.

Она только что получила эти деньги. Графиня уже второй раз награждала ее так щедро. В первый раз Доре было заплачено за обещание поместить мнимую графиню в комнату Софии Бухгардт. Теперь вот — за хорошее известие: графиня узнала, что Лили снова в доме сумасшедших.

Что происходило в замке между Дорой Вальдбергер и графиней и о чем они говорили, никто не знает, но можно было предположить, что речь шла о чем-то важном, ибо графиня не поскупилась: кошелек надзирательницы заметно потяжелел.

Золото! Это слово волшебно звучало для тех, кто вырос среди бедности и лишений. Дора Вальдбергер с молодости знавала цену каждому грошу и, многие годы жившая только своим жалованьем, любила деньги, даже более того — боготворила их.

Говорят, что у каждого человека есть свои слабые стороны, на которых при желании всегда можно сыграть. Бледная графиня быстро нашла слабую сторону надзирательницы и с этой минуты была уверена, что может использовать Дору Вальдбергер, как ей только заблагорассудится.

Время прогулки закончилось, и больные начали возвращаться. Дора поспешно спрятала деньги под подушку, где она их хранила, уверенная, что там самое надежное место, после чего принялась за свои обычные служебные обязанности. Заперев тихих умалишенных в их палатах, она пошла к буйным.

Вернулась в свою маленькую комнатку наверху и Лили. Как хорошо, что окошко здесь было без решетки, постоянно напоминавшей о неволе. Уже наступил вечер, и Лили прилегла на постель отдохнуть.

С того времени как Гедеон Самсон покинул заведение и на его месте появился новый доктор, Лили чувствовала себя в гораздо большей безопасности. Ей казалось, что благодаря ему она добьется долгожданного освобождения. Сама не зная почему, она чувствовала к нему полное доверие, считала честным и порядочным человеком. Поблагодарив Бога за изменения к лучшему в своей судьбе. Лили спокойно заснула.

На следующий день похолодало, заморосил дождь, и прогулку больным отменили.

Чтобы хоть немного глотнуть свежего воздуха, Лили открыла у себя окно и стала задумчиво глядеть на дорогу, по которой приезжал на их свидания Бруно. И в тот самый момент, когда она слегка высунулась из окна, чтобы взглянуть на беседку у больничной ограды, дверь вдруг отворилась, и Лили, обернувшись, увидела стремительно приближавшуюся к ней сиделку. И прежде чем девушка успела отойти от окна, Дора была уже возле нее.

— Что вы здесь делаете? — грозно спросила она и, не дожидаясь ответа, схватила ее так, словно собиралась вытолкнуть из окна. Впрочем, она тут же закричала: — Боже мой! Что вы делаете! Вы же упадете!.. Какая халатность — поместить сумасшедшую в палате с окном без решетки.

Лили хотела попросить, чтобы ее отпустили, и отойти от окна, но не тут-то было: Дора вцепилась в нее и толкала за окно. До смерти напуганная, Лили успела лишь схватиться за раму. Она громко закричала.

— Помогите! — продолжала кричать и Дора. — Помогите! Сумасшедшая хочет выброситься из окна!

Это была ужасная минута. Окно располагалось очень высоко, и падение из него грозило неминуемой смертью. Дора же Вальдбергер прилагала все усилия, чтобы вытолкнуть несчастную. Ну, а оправдание у нее было наготове: виноваты те, кто поместил больную в комнату без решетки.

Дору, казалось, охватил припадок безумия. Было похоже, что в эту минуту она и сама не понимает, что делает, — так яростно-настойчиво выталкивала она больную из окна. Но ни внутри, поблизости, ни во дворе, похоже, никого не было, потому что на крики той и другой никто не откликался.

Лили чувствовала, что долго не сможет сопротивляться здоровой и сильной Доре, которая, теперь девушка поняла это отчетливо, разыгрывая спектакль со спасением сумасшедшей, на самом деле задалась целью выбросить ее из окна, оправдавшись потом самоубийством ненормальной пациентки.

И в ту минуту, когда надежды на спасение уже не оставалось, внизу, под окном, появились люди.

— Держи ее крепче! Тащи назад! — кричали они. — Принесите сюда скорее соломы, матрасы.

— Я не могу оторвать ее от окна, у нее дьявольская сила! — исходила гневом Дора — вне себя потому, что ей помешали.

Тут дверь в палату распахнулась и вошел новый доктор — здоровый мужчина лет тридцати. В одно мгновение оценил он всю опасность ситуации и решительно подошел к окну.

— Она пытается прыгнуть в окно, — сказала разгоряченная сиделка.

— Назад! — приказал доктор, схватив Лили и оттолкнув Дору. — Приди я минутой позже — и она погибла бы.

— Не я, а она сумасшедшая, — прошептала Лили, указывая на Дору.

— Закройте окно, — велел доктор. — Я не думаю, что девушка настолько больна.

У Лили не оставалось сил для оправданий.

— Отнесите больную на постель! — скомандовал доктор.

— Только не она! — в ужасе отшатнулась Лили.

— Хорошо. В таком случае — уйдите, — приказал доктор Доре. — Я пришлю другую сиделку.

XXI. ПЛАН ИСПАНКИ

Вечером следующего дня, после того как Бэла напрасно съездила к Митнахту за своими драгоценностями, по одной из улиц Нью-Йорка, недалеко от аллеи Мадисон и Центрального парка, дама, закутанная в темный шелковый платок, шла, выбирая места потемней и побезлюдней.

Было около восьми вечера, и на улицах, примыкающих к Центральному парку, было очень мало прохожих. Незнакомка осторожно пробиралась в тени домов. Это была молодая и, судя по выглядывавшему из-под платка элегантному платью, далеко не бедная особа. Она быстро свернула в боковую улицу и подошла к большому дому. Дама вошла в подъезд, поднялась вверх на два этажа и возле двери одной из квартир нажала пуговку электрического звонка. Позвонив, внимательно прислушалась. Но в квартире стояла тишина. Никто не откликался на звонок. Внутри, очевидно, никого не было. Тогда дама вынула из кармана ключ и отперла дверь.

Поспешно войдя в слабо освещенную переднюю, она вынула ключ и снова затворила за собой дверь.

Чувствовалось, что она хорошо знакома с расположением квартиры, поскольку, не мешкая, прошла в довольно большую комнату, отделенную портьерой от небольшой спальни.

В спальне было темно, но в смежной с ней комнате горела лампа — хозяин, вероятно, ушел ненадолго.

Убедившись, что хозяин не спит, а отсутствует, что шторы на окнах задернуты, вошедшая — а это была испанка Бэла — не теряя ни секунды, начала обыскивать шкафы, комоды, чемоданы. Ни одного уголка не оставила она нетронутым. Действовала она быстро, но аккуратно и не забывала все возвращать на прежние места.

Глаза испанки гневно сверкали, и не было на лице ее обычной очаровательной улыбки. Она искала свои драгоценности…

Бэла не стала обращаться к правосудию, надеясь больше на себя. Этим и был вызван ее ночной визит. Хозяин квартиры ушел и, скорее всего, не подозревал, что творится сейчас в его доме, поэтому Бэла была крайне осторожна, опасаясь, чтобы что-нибудь не выдало ее присутствия. Однако все ее старания найти драгоценности оказались безрезультатны. Она обшарила все, кроме нескольких совсем маленьких ящичков в письменном столе, ключи от которых не нашла.

Тогда Бэла зажгла свечу и пошла в спальню, где также все просмотрела, но тоже безрезультатно, если не считать платка, испачканного сажей.

При виде его Бэла довольно улыбнулась, словно нашла подтверждение своей догадке.

«Это, несомненно, он. Мои драгоценности у него, — подумала испанка. — Он их хорошо припрятал. Осталось последить за ним хорошенько. Я и только я одна смогу вернуть себе мои вещи. В квартире их нет, в чем я убедилась, значит, они где-то в другом месте. Да, он, конечно, хитер и ловок, но не настолько, чтобы совсем не оставлять следов. Платок выдал его. Чтобы его не узнали, он, отправляясь грабить меня, вымазал лицо сажей и, чтобы отвести от себя подозрения, бросил на пол чужой платок. Ну, ничего, ты хитер, а я хитрее, — злорадно размышляла испанка. — Ты и не подозреваешь, что я знаю, кто настоящий вор, и я, пользуясь этим, буду следить за каждым твоим шагом и в конце концов вырву у тебя свои драгоценности».