король прекрасной своей дочери приказал убраться в драгоценное платье и при столе своем быть преогромной музыке. Как скоро королевичу наступило время ехать во дворец, то он оделся в наивеликолепнейшее платье, всему придворному своему стату приказал надеть парчовые ливреи, карета у него была неописанной цены, а на лошадях шоры золотые. Таким образом собравшись, поехал по мосту, сделанному от его дворца прямо к королевскому дворцу: впереди шли пажи, лакеи и скороходы, а возле кареты гейдуки. Король с дочерью своею, взирая на таковую процессию, удивлялись великолепию и пышности. И по приезде его ко дворцу сам король с своею дочерью встретил его с великою учтивостию. Во время стола продолжалась огромная музыка; а как скоро окончился стол, то королевич с позволения короля танцевал с прекрасною королевною, и в сие время рассмотря обстоятельно ее красоту, воображал себе, что в целом свете не находится такой красавицы. Довольно повеселившись, отблагодарил короля за его приятство и угощение, а притом и просил его с прекрасною королевною в следующий день к себе откушать. Король со всей охотою обещался исполнить его просьбу.
После сего, как скоро королевич возвратился в свой дворец, то снял с руки перстень, разогнул оного кольцо, и предстали пред него двенадцать кавалеров, которые ожидали от королевича приказания. «Любезные мои кавалеры, — сказал им королевич, — завтрашнего числа будет у меня кушать король и с прекрасною королевною, то я вас покорнейше прошу, чтобы вы к следующему дню изготовили кушанья и напитки такие, каковых в сем королевстве никак отыскать неможно». В следующей день все было изготовлено. И как король с прекрасною своею дочерью и всем придворным статом поехали из дворца своего к королевичу по сделанному мосту, то весьма удивлялись тому, что птицы, сидящие на древах, прекрасно пели; более же восхищалась сим королевна. По приезде их ко дворцу сам Острион-королевич вышел на крыльцо, встретил короля с великою честию, а королевну принял из кареты за руку и повел в свои покои, убранству коих все несказанно удивлялись. По сем начался стол, при коем играла огромная музыка. Между тем король начал разговаривать с Острионом-королевичем, для какой причины приехал он в его королевство. «Милостивый государь, — отвечал королевич, — я многие бедствия и опасности претерпел для прекрасной королевны, вашей дочери, которой красоту хотел видеть самолично, не уверяясь на искусстве живописцев. Главная же причина моего путешествия состоит в том, что если сего удостоюсь, намерен жениться на вашей дочери». Король весьма сему обрадовался, да и сама королевна от сего брака не чувствовала ни малейшего отвращения, почему не отлагая времени, король Остриону-королевичу приказал изготовляться к торжествованию бракосочетания. И как все было с обеих сторон изготовлено, то брак торжествован великолепно.
По прошествии несколько времени королевна влюбилась в одного своего придворного Арапа, по научению коего спросила она Остриона-королевича, чтобы он открыл ей, от чего производят такие удивительные и невоображаемые хитрости. Королевич долгое время не соглашался на сие, но усильные прошения прекрасной его супруги наконец принудили его к тому, что он открылся своей супруге и говорил: «Вся сила тех хитростей, которые я произвожу, состоит в сем перстне». И притом для подтверждения истины своего мнения снял с руки своей перстень, развернул оного кольцо, и вдруг предстали пред него двенадцать кавалеров, которые спрашивали с учтивостию и почтением: «Что угодно вашему величеству?» Он отвечал им, что услуги ему никакой не надобно, а только вздумалось ему посмотреть их. Потом говорил королевне, что сии кавалеры все то могут исполнить, что приказано ни будет. Выслушав сие, королевна, улуча удобное время, объявила Арапу, который просил ее, чтобы она всячески постаралась достать себе оный перстень. Королевна обещалась исполнить оное. И как у сонного королевича сняла оный с руки, то не медля нимало, пошла к своему любимцу и отдала ему оный перстень, который с несказанною радостию принял оный и развернул кольцо: вдруг предстали пред него двенадцать кавалеров, которые спрашивали: «Что вам угодно?» — «Желаю я, — говорил Арап, — чтобы в сию ночь сей дом со всем убранством был перенесен в Арапское королевство кроме только одного королевича». Все было исполнено по приказанию Арапа.
В следующий день как только королевич пробудился от сна, то пришел в несказанное удивление, увидя себя в прежней убогой хижине, в которой при нем находились одна собачка и кошка; и видя, что на руке его не было перстня, догадался, что оный похитила у него королевна и сокрылась. Между тем король, видя, что не было уже более великолепного здания противу его дворца, и по-прежнему находилась убогая хижина, тотчас послал по Остриона-королевича, которого велел представить пред себя. Как скоро королевич представлен был королю, то он, упрекая его обманщиком, приказал посадить в темницу, не принимая никаких оправданий.
Долгое время королевич содержался в темнице; и в один день прибежали к нему собачка и кошечка, начали говорить человеческим голосом: «Милостивый государь Острион-королевич! Позволь нам идти в Арапское королевство достать вам тот перстень, которого лишила вас ваша супруга». — «Не можно тому статься, — говорил королевич, — чтобы вы оный достать могли». Но кошечка и собачка его уверяли, и он им позволил. Долгое время находились они в дороге, наконец благополучно достигли Арапского королевства. И как пришли, то согласились между собой, чтобы собачке остаться за городом и дожидаться до тех пор, пока кошка возвратится с перстнем из города. И так кошка пошла на королевский двор, сперва ходила в кухню и носила собачке для пропитания мяса, которое таскала из кухни. Потом начала уже ходить и в королевнины покои. В одно время Арап, увидя сию кошку говорил королевне, что оная очень похожа на кошку Остриона-королевича, ее супруга. «Можно ли тому статься, — отвечала королевна, — чтобы оная могла придти сюда». Арап на сем утвердился и ласкали кошку, но ей никак было неможно достать того перстня, потому что Арап никогда оного не снимал со своей руки.
В некоторый день Арап, будучи в гостях, приехал домой чрезвычайно пьян, и как лег на постелю спать и сронил сонный с руки своей тот перстень, то кошка, подхватя оный, ушла за город и, пришед к собачке, сказала, что достала перстень Остриона королевича и потому надлежит поспешать к нему с оным. По сем, нимало не медля, отправились в путь свой, и уже подходили к тому королевству, где королевич содержится в темнице, как вдруг случилась на дороге им речка, то поплыли через оную, и
