Рождественская песнь об Азенкуре, вероятно, была создана либо в королевской часовне Генриха, либо в соборе и сохранилась в церковных архивах. Несомненно, многие популярные баллады на английском и французском языках также должны были быть написаны для удовольствия участников Азенкура всех рангов. Менестрели в свитах великих лордов, многие из которых сопровождали английскую армию во Францию, должны были прославлять подвиги своих покровителей, а Азенкур был идеальной темой для придворных и рыцарских собраний. Это был также подарок для странствующих менестрелей, которые зарабатывали себе на жизнь, переходя из одного рыцарского замка в другой. По своей природе такие композиции были эфемерными: они были частью устной традиции создания баллад и никогда не записывались. Хотя ни одного примера не сохранилось, их влияние на народное воображение нельзя игнорировать. Они гарантировали, что новости о победе короля достигли отдаленных сельских общин, способствовали развитию чувства национальной гордости и единства и были мощным средством вербовки для новой кампании Генриха. Действительно, можно утверждать, что они сохранили память об Азенкуре в национальном сознании на века вперед.
Когда последние остатки английской власти во Франции медленно, но неумолимо уничтожались, люди с ностальгией вспоминали дни славы Азенкура. Баллады, хроники и пьесы на английском языке, написанные для все более грамотной буржуазии, сохранили память о победе и послужили призывом к будущим войнам во Франции. Как английский капеллан написал свою "Gesta Henrici Quinti" в преддверии второго вторжения Генриха V в Нормандию, так и "The First English Life of King Henry the Fifth" была написана в преддверии начала войны Генриха VIII против Франции. В 1940-х годах Уинстон Черчилль, который в то время был премьер-министром, попросил Лоуренса Оливье снять фильм по шекспировскому "Генриху V" (опустив эпизод с с графом Кембриджским, во избежание разногласий), чтобы психологически подготовить нацию к высадке "Дня-D" в Нормандии, которая должна была освободить Европу от нацистской оккупации.[726]
Часто утверждают, что Азенкур практически не повлиял на ход истории: он не привел к переходу земель из рук в руки или к драматическим политическим изменениям, а в долгосрочной перспективе одержимость англичан своими правами во Франции оказалась дорогостоящим и в конечном итоге бесполезным отвлечением от более важных вопросов. Возобновив войну с Францией, Генрих V обрек свою страну на десятилетия военных действий и тяжелых налогов для их оплаты. Его даже обвиняют в том, что он посеял семена, которые приведут к тому, что Англия будет раздираема междоусобицами в Войне Роз. Хотя во всех этих баснях есть доля правды, это далеко не вся история.
Полезно, например, порассуждать о том, что могло бы произойти, если бы Генрих проиграл битву при Азенкуре, как ожидали все, кроме самого короля. Если бы французской кавалерии удалось подавить и уничтожить его лучников, то его крошечные силы латников не смогли бы противостоять тяжести и численности пешего наступления французов. Английская армия была бы быстро разгромлена и уничтожена. Генрих и его брат Хамфри, вместе со сливками английской аристократии и дворянства, были бы убиты или взяты в плен. В любом случае, последствия для его страны были бы катастрофическими. Генрих был королем всего два года, и те замечательные изменения, которые он произвел за это время, не смогли бы устоять без него. Королем стал бы Кларенс, а у него не было ни такта, ни способности объединить и возглавить страну так, как это сделал его брат. У него также не было законного сына и наследника, что вновь поставило бы династию Ланкастеров под притязания других и более достойных претендентов на трон. Механизм управления на национальном и местном уровнях погрузился бы в хаос без важных государственных чиновников, членов парламента, шерифов и мировых судей, чьи сыновья были бы слишком молоды, чтобы занять их место. Безопасность королевства оказалась бы под большой угрозой, поскольку военные ресурсы королевства уже были напряжены до предела, чтобы обеспечить армию для Азенкурской кампании. Поддержанные победившими французами, шотландские и валлийские повстанцы, несомненно, воспользовались бы ситуацией для вторжения, грабежа и даже захвата пограничных областей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Многие поместья, как большие, так и малые, были бы переданы под управление, поскольку их наследники были несовершеннолетними, со всеми вытекающими отсюда возможностями для недобросовестных и амбициозных людей набить свои карманы за счет будущей стабильности и экономического успеха собственности и тех, кто от нее зависел. Необходимость поиска выкупа за пленных также стала бы тяжелым финансовым бременем для всей страны, поскольку выкуп лорда в конечном итоге должен был быть выплачен за счет налогов на его арендаторов. Если бы Генрих сам попал в плен, требуемый выкуп был бы столь же разорительным, как и тот, который Эдуард III потребовал за Иоанна II Французского после его пленения в битве при Пуатье в 1356 году. И стал бы Кларенс, увидев возможность захватить власть, тянуть с выплатой денег, как это сделал принц Джон, когда его брат, Ричард Львиное Сердце, был захвачен в плен по возвращении из крестового похода? Поражение при Азенкуре, безусловно, вызвало бы политическую, экономическую и социальную катастрофу в Англии — оно могло даже привести страну к гражданской войне.
Победа Генриха заложила основу для возрождения английской империи во Франции. Завоевание Нормандии в 1417-19 годах не могло бы быть достигнуто так быстро, если бы при Азенкуре не было убито столько французских синьоров, включая местных бальи и кастелянов, а также целой плеяды воинов, от принцев до ополченцев. Успехи Генриха на поле боя были, пожалуй, менее важны, чем убийство Иоанна Бесстрашного в 1419 году для заключения англо-бургундского союза, который в итоге вынудил Карла VI лишить наследства собственного сына, выдать свою дочь замуж за английского короля и признать нового зятя своим наследником. Тем не менее, Азенкур сыграл важную роль в утверждении морального права Генриха на трон Франции. Бог одобрил его требование о восстановлении его справедливых прав и наследства в захватывающей форме. Он выиграл суд в битве.
Возможно, что еще важнее, Генрих доказал вне всяких сомнений, что он также является истинным королем Англии. Бог решил благословить его победой при Азенкуре, несмотря на то, что он был сыном узурпатора. Не было более эффективной демонстрации миру того, что грехи отца не будут возложены на сына. Генрих V явно пользовался божественным одобрением. А когда Бог на его стороне, кто мог выступить против него?
Благодарности
Прежде всего, я благодарна Алану Самсону, который предложил тему и заказал эту книгу от имени издательства Little, Brown. Я в равной степени обязана Эндрю Лоуни, моему агенту, который напомнил Алану, что, несмотря на то, что я более известна как биограф литераторов XIX века, я также являюсь историком средневекового рыцарства. Я была рада получить законный повод вновь погрузиться в мир Генриха V.
Было бы невозможно выразить признательность каждому из сотен ученых, чьи детальные исследования различных аспектов этого периода послужили основой для написания этой книги: степень моего долга будет очевидна из моих заметок. С другой стороны, было бы невозможно писать об Азенкуре, не отметив работу двух ученых, чьи имена стали синонимами этой темы. Джеймс Гамильтон Уайли (1844–1914) был воплощением викторианского антиквара: неутомимый (а иногда и неразборчивый) собиратель исторических мелочей, он обладал непревзойденными знаниями неопубликованных рукописей Государственного архива. Его большой труд "Правление Генриха Пятого" (Издательство Кембриджского университета, 1914-29 гг.), третий том которого был составлен из его заметок после его смерти Уильямом Темплтоном Во, является незаменимым источником для историка Азенкура, хотя именно его сноски, а не хаотичный текст, представляют ценность этой книги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
