— Да… Я понимаю вас.
— Джин умер два года назад.
— Мне жаль…
— Мы с ним всю жизнь прожили вместе… — Она попыталась улыбнуться.
— А помните, как мы… — начал было я и тут же спохватился: — Миссис Макензи, у нас мало времени. Автобус должен сейчас подойти.
— Я жду Барка, — сказала она.
— Где же он?
— В лес побежал. Охотится на кого-нибудь.
Времени действительно было в обрез. Скоро начнется.
Я знал последовательность этапов, потому что занимался техническим обслуживанием и модернизацией модульных зеркал на ЮЭС2.
Сначала большой отражатель сфокусирует солнечный луч в газовой трубке. Исходный луч запустит процесс генерации лазера, возбужденные молекулы перейдут из одного квантового состояния в другое, более низкое. В трубке образуется волна, которая выбьет большое количество фотонов, согласованных по фазе, и, достигнув конца стометровой трубки, они превратятся в меч, и его отточенный клинок разрежет пространство. Возникнет мертвая полоса в двадцать метров шириной, которая пройдет через поля и леса на юге Алабамы. Просто небольшая демонстрация, как говорят конфедераты.
— Скоро автобус, давайте я отнесу ваш чемодан.
— Сама справлюсь. — Она смотрела куда-то вдаль, и я вдруг понял, как безмерно она устала. — Я дождусь Барка.
— Бросьте, миссис Макензи, пойдемте на автобус.
— Да на черта мне сдался этот автобус!
— Как так?
— Мои дети переехали в Мобайл. Они обещали заехать за мной.
— Но по радио, — я показал на свой приемник, — передали, что на дороге возле Мобайла большие пробки. Они могут застрять.
— Они сказали — приедут, и точка.
— Но остается совсем мало времени до крайнего срока.
— Они знают, что я буду ждать здесь. Значит, они приедут.
— И все же…
— Успокойся, — перебила она меня. — У меня хорошие дети. Они уважают меня. Они знают, сколько я пережила ради них. Они приедут за мной.
— И все же давайте пойдем на автобус. Это совсем недалеко. Я вам помогу.
— Без Барка я никуда не пойду. Он меня никогда не бросает. — Она улыбнулась.
Я вытер пот со лба и стал вглядываться в даль: не мелькнет ли между сосен силуэт собаки. Какое там! Собаке есть где разгуляться в лесу. Из прострации меня вывел сигнал приемника. Конфедераты давали последнее предупреждение.
Они выбрали для своей акции эту малонаселенную местность. Хоть люди и стали потихоньку возвращаться сюда после того, как бактериологическая опасность миновала, все равно обитателей в здешних местах было немного. Когда я вырос, мне стало нравиться это малолюдье. Совершенно нехоженые леса. Именно поэтому я приезжал сюда при каждой возможности.
По сути дела, конфедераты контролируют весь земной шар. А ООН по-прежнему считает их обычным государством в ряду других государств. Никто тут внизу, на Земле, не понимает, что конфедераты рассматривают планету как одну большую проблему. Потому что прошлое ничему не научило людей внизу: они все так же соперничают, враждуют, не хотят расстаться с грязным оружием, которое уничтожает все живое подряд. Послушать их — они не извлекли никаких уроков из прошлой войны. Они уже забыли, что только благодаря орбитальным системам защиты была спасена биосфера, что только благодаря космическим поселениям была восстановлена нормальная жизнь — они в течение десяти лет предпринимали гигантские усилия, чтобы ликвидировать последствия войны. Без вакцин, созданных в условиях невесомости, мы погибли бы от всевозможных кочующих инфекций. Люди совершенно об этом забыли.
— В какую сторону он побежал? — спросил я.
— Туда, — неопределенный взмах руки.
Я снял рюкзак, поставил на землю. Плечо ныло, и я вспомнил, как в него угодило стальным обломком. Давно это было. А плечо до сих пор побаливает от нагрузки. Прошлое по-прежнему живо.
Я побежал в сторону леса. Белый песок поскрипывал под ботинками.
— Барк! Барк!
Слева метнулось коричневое пятно. Я лавировал среди частых сосен, а пес с лаем улепетывал от меня. Я еще раз позвал. Барк даже не притормозил.
Когда я вернулся к миссис Макензи, она будто уже забыла про меня.
— Я не смог догнать его.
— Иначе и быть не могло! — Она гордо улыбнулась, показав коричневые зубы. — Барк отлично бегает!
— Позовите его сами.
Она покликала, но безрезультатно.
— У нас больше нет времени, — сказал я.
— Без Барка я не пойду. После того как Джин умер, я осталась на берегу совсем одна. Сколько раз вода подступала к самому дому. Барк был всегда со мной. Он мой единственный друг. А этот дождь, который лил пять недель! Рядом ни живой души — только Барк.
Послышался шум двигателя.
— Это автобус, — сказал я.
— Похоже, — кивнула она.
— Пойдемте. Я отнесу ваш чемодан.
Она скрестила руки на груди.
— За мной приедут дети. Мы договорились.
— Вряд ли они приедут.
— Мои дети всегда держат слово.
— Миссис Макензи, я не могу больше ждать, пока в вас проснется благоразумие. — Я поднял рюкзак, смахнув с лямок красных муравьев.
— Вы, Бишопы, всегда отличались благоразумием, — спокойно сказала она. — Ты тут работаешь?
— Да, периодами.
— Ты вернешься, когда все это закончится?
— Возможно.
Даже если я в долгу перед ней за прошлое, я сделал все, что в моих силах.
— Они нападают на Соединенные Штаты! — заметила она.
— И не только.
— И правильно, что мы им не верим! Хотят заставить Штаты плясать под свою дудку! — И она разразилась всеми этими пропагандистскими штампами, которые радио с утра до вечера вешает людям на уши. Дескать, конфедераты хотят захватить весь мир, они ничем не лучше русских, нельзя променять государственную независимость на власть кучки самозванцев, которые воображают себя богами, это унижает национальное достоинство, патриотизм превыше всего, и так далее.
Может, в этом есть доля истины — да, конфедераты не святые. Но это единственная сила, для которой наша Земля — единое целое. Иначе они просто и не могут ее воспринимать, находясь на орбите. Они могут остановить межконтинентальные баллистические ракеты и, преодолев толщу земной атмосферы, нащупать любой подозрительный объект на поверхности. Собственно, это они и собираются сейчас продемонстрировать. Я знаю, что они спорили между собой по этому поводу и решили, что положить конец дипломатическому забалтыванию важнейших вопросов можно, только предприняв что-то. Я тоже не во всем с ними согласен. Ясно только, что времена изменились, и мое поколение мыслит совсем иначе, чем довоенное.
— Мы не допустим, чтобы нами управлял неизвестно кто!
— Миссис Макензи, одумайтесь! Это же последний автобус!
По звуку было ясно, что автобус начал сбавлять скорость.
Она посмотрела на меня, и ее лицо опять смягчилось.
— Все в порядке, Джонни. Ступай. Удачи тебе.
И я понял, что она больше не сойдет с места. Она двигалась, пока считала нужным, а теперь предоставляет миру крутиться без нее.
Водитель автобуса запоздал с этим последним рейсом. Там, за поворотом, он, наверное, нервничает и, конечно, боится. Он знает, что конфедераты начнут точно в срок.
Я побежал. Мои ноги увязали в глубоком, мягком песке. Я сразу почувствовал, что устал гораздо сильнее, чем мне казалось, да и жара мешала. Я пробежал метров двести, я уже видел этот автобус, когда он опять заурчал. Во рту было солоно от пота, ноги передвигались с трудом — словно земля притягивала их с утроенной силой. Водитель спешил завести двигатель.
Он завернет и поедет по 80-му маршруту обратно в Мобайл. Может, я успею к перекрестку, и он заметит меня. Я опустил голову и побежал изо всех сил.
Но там, сзади, осталась женщина. Чтобы захватить ее, водителю придется съехать на эту неровную, песчаную дорогу, где он рискует застрять. Люди в автобусе начнут метаться, кричать. Все это для того, чтобы подобрать старую женщину, у которой хорошие дети — всегда держат слово. Ей невдомек, что сейчас наверху находятся чьи-то другие дети, которые тоже всегда держат слово. Похоже, ей вообще невдомек, что происходит. Да и мне, пожалуй, тоже.
Но я все равно продолжал бежать.
Уолтер Йон Уильямс
Романы и рассказы Уолтера Йона Уильямса, сочетающие в себе, казалось бы, несовместимые стилевые приемы, включают как «твердую» научную фантастику, так и юмористическую космическую оперу и даже эпический роман катастроф. Он автор киберпанковской трилогии, куда входят романы «Оголенный нерв», «Солип: система» и «Зов смерча», и дилогии «Метрополис» (в русском переводе «Повелитель плазмы») и «Город в огне», где описываются интриги, бушующие в закрытом от прочего мира городе-вселенной, в котором властвует геомантия. В серии элегантных фарсов «Имперская реликвия», «На крыльях удачи», «Престарелый Рок» Уильямс описал приключения космического вора Дрейка Мийстраля (в существующем переводе Майджстраль). Короткая проза Уильямса составила отдельный том под названием «Грани». Роман-катастрофа Уильямса «Разлом» описывает чудовищные социокультурные последствия масштабного землетрясения в долине реки Миссисипи.
