Когда цепь валашцев подошла к линии обороны шагов на триста, вражеская артиллерия дала залп дымовыми снарядами. Негромко захлопало в разных местах, рвались они совсем не впечатляюще, но густые облака белого дыма начали быстро затягивать обзор поля боя.
– Ветра дождались! – зло выкрикнул кто-то из моего взвода.
И верно, до сегодняшнего дня ветер дул больше от нас к противнику, начни дымовыми шашками стрелять – только им бы обзор и закрыло, нам не помеха, а сегодня дым потащило вдоль фронта, образуя самую настоящую завесу. Понятное дело, что прицельная стрельба и для валашцев стала невозможной, но так они ее и раньше вести не могли, в узкие бойницы с ходу попадать трудно. Зато теперь и у нас целиться не получалось, вместо идущих по гладкому месту пехотинцев, выстроившихся мишенями, была лишь одна серо-белая пелена.
Еще залп, еще один, причем точный, без перелетов. Снаряды ложатся где надо, ни шагом ближе, ни шагом дальше, пристрелялись вражеские пушкари. Пробегут под прикрытием завесы пехотинцы, а воевать уже смогут все видя, у нас здесь никакого дыма. Только будет их тогда человек по семь на каждого из нас. А может, и больше.
Сначала был крик, протяжное «А-а-а-а!», вырывавшееся из сотен глоток. Затем первые валашцы выбежали из дыма шагах в ста от нас, стреляя на бегу. Затрещали карабины, атакующие начали падать, но было уже поздно – расстояние слишком мало. Я успел свалить как минимум троих, но помогло это мало – разделившиеся на группы пехотинцы уже бежали между заборами и домами. Рядом совсем, на расстоянии перехода в штыковую атаку.
Прорвались, добрались до наших позиций, теперь только в драку. Внутри все сжалось, потом взорвалось смесью страха, ярости и возбуждения. Все, последний миг боя, последняя черта.
– В револьверы! – заорал я, закидывая карабин за спину и хватаясь за длинный рейтарский, заряженный картечью. – За мной, в атаку, вперед! Под пули не подставляться! – И рванул из подвала в ход сообщения.
За мной бросились все остальные, на бегу меняя оружие, ругаясь, пыхтя, бряцая железом.
Боец с револьверами в ближнем бою сильней любого пехотинца, вооруженного штатно, то есть винтовкой со штыком. Быстро ты ее не перезарядишь, а для удара надо к врагу еще и совсем вплотную подойти. Все знают про такую беду, да никто ничего менять не хочет – вся пехота в любых княжествах только так и вооружена. У конницы всегда револьверы есть, а у пехотинцев нет.
Но что мы, вольные, что наемники, без револьверов никуда. Даже пехота. Потому что пуля из него куда быстрей штыка. И стрелять мы учимся всю жизнь, это не княжеская пехота, в которую деревенских рекрутов загнали и учат по уставам, так что в тесной свалке каждый из нас не одного пехотинца стоит.
Я едва в траншею выскочить успел для того, чтобы встретить первого валашца. Выстрелил ему в грудь, тяжеленный рейтарский револьвер подскочил в руке, выбросив облако серого дыма. Валашец упал сразу, как молнией битый. За спиной у меня кто-то еще успел пальнуть, убив еще одного солдата.
Атака с этой стороны захлебнулась сразу, едва группа валашцев напоролась на траншею. Сразу они ее не заметили и теперь даже стрелять не успевали, всех их вблизи уложили мои бойцы. А когда уцелевшие бросились назад, стремясь укрыться за каменным сараем, вслед полетели гранаты. Рвануло раз, другой, осыпало всех пылью и мусором, кто-то закричал дико. Взвод вытянулся по траншее, образуя новую линию обороны, все, кто успел пострелять, быстро заталкивали патроны в барабаны. Пустая гильза встает под шомпол, откинул дверцу, толкнул его – камора опустела, сразу новый патрон втолкнуть. Если не весь барабан пустой, то таким образом его постоянно подзаряжать можно. Вот и подзаряжаем каждую удобную минуту.
– Гранаты! – заорал кто-то. – С фланга обошли!
Присели, пригнулись. Рвануло спереди, сзади, а потом прямо в окопе, засыпав всех сухой глинистой землей.
– Вилана убило! – пронеслось по цепи.
Перескочив через чьи-то ноги, кинулся туда, откуда кричали, увидел то, что от Вилана осталось – граната рядом рванула, и, похоже, кидали ее с умом, выдержав немного с горящим фитилем. Он к ней сунулся, кажется, чтобы обратно из окопа выкинуть, а она взорвалась, превратив его в кусок кровавого мяса.
– Оттащите!
Высунулся из окопа, заметил голову солдата, показавшуюся из-за низкого каменного заборчика уже сзади, выстрелил в него. Даже не понял, попал или нет, голова исчезла. С тыла уже заходят. А я туда сразу две гранаты закинул, за забор, грохнуло, в ответ тоже две прилетели, но в окоп не попали, взорвались у бруствера, всех осыпав.
– Бролт, удерживай траншею! Ниган, со своими за мной!
Нельзя давать у нас в тылу шляться, нельзя. Много валашцев, где-то все же просочились через нашу неплотную линию, если там останутся – нам конец, возьмут в два огня, а то и в три, с фланга тоже они, пусть пока и немного. Забежали в подвал, оттуда в дверь, Ниган первым. Высунулся в дверь, трижды выстрелил из револьвера в кого-то, махнул рукой, выбежав на улицу, весь десяток за ним, со мной вместе. За заборчиком увидел два тела в серых мундирах, рядом тяжко раненный корчится. Кто-то стрельнул в него, добив. Замерли.
– Ниган, четверых в тот дом напротив, остальных дели пополам и к углам переулка, пусть подходы простреливают!
– Так мастер взводный! – кивнул он и рявкнул своим: – Март, со своими в дом! Риф, на тот угол, Мерви, туда!
Март сменил убитого Болло, сам теперь гранатометное отделение возглавил. И все верно, им с их оружием лучше в этом доме и сидеть, больше пользы будет. А я обратно бросился, к десятку Бролта.
Бой шел суматошно, ворвавшиеся в городок валашцы явно потеряли друг друга, и ими никто не командовал. Но становилось их все больше и больше, они снова начинали сбиваться в организованные группы. Такая группа налетела на нашу траншею. Потеряла шесть человек, отступила, но заняла позиции поблизости, явно ожидая подкрепления и частой стрельбой не давая даже высунуться из окопа. А потом к ним и подкрепление подошло, после чего они снова в атаку пошли. Сначала попытались обойти, но там их бойцы Нигана встретили, а затем просто полезли со всех сторон. Бой сразу превратился в свалку, где мы со своими револьверами обратили противника в бегство, нанеся ему большие потери, но и сами при этом остались всего вшестером, Бролт был ранен.
Затем атаковали наше тыловое прикрытие, выбив тот заслон, что был справа, ворвались в дом, где отбивался Март, и перебили там всех, немало потеряв и сами. Ниган в этот момент был со вторым заслоном, и благодаря ему мне удалось вывести из ловушки остатки первого десятка, нас сумели прикрыть. Мы перебрались через несколько заборов, пробежали через горящий сад, наглотавшись дыма, сгруппировались в пустом дворе, где возле будки лежала большая убитая собака, а хозяйский дом пылал костром, там хотя бы посчитались – десяток нас всего остался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
