Врач осмотрелся – ему не хотелось думать, что в библиотеке нет ничего, что можно хоть как-то приспособить для спасения. Краем глаза он заметил распростертую на полу сестру, наманикюренные ногти которой исступленно царапали паркет пола. Пусть дергается, машинально подумал медик, с ней разберемся потом…
Вдруг взгляд его устремился наверх, и доктор разинул рот от удивления: Фуксия, стоя на предпоследней полке просторного книжного стеллажа, пыталась дотянуться до заветного окна отцовской полированной тросточкой с набалдашником из черного нефрита.
– Фуксия, деточка, – закричал доктор, – держись крепче, не упади! Прошу!
Юная герцогиня не расслышала, что кричал ей доктор, но его голос подействовал на девочку ободряюще. Фуксия держалась на стеллаже из последних сил – правая рука то и дело потела и предательски дрожала, грозя заскользить по лакированному дереву шкафа. Левая рука почти онемела – трость сама по себе была тяжелая, к тому же держать ее вытянутой рукой было сущим мучением.
Госпожа Гертруда, тяжело привалившись к ограде антресолей, наблюдала за действиями дочери. Легкие женщины то и дело разрывал судорожный кашель, но она не забыла свистеть, подбадривая ничего не понимающего дятла.
Лорд Сепулкрейв переводил полубезумный взгляд с Фуксии на пожираемые пламенем книги и обратно. Герцог даже не волновался, поскольку первый шок уже прошел. Во всяком случае, хозяин замка был уверен, что переживает не больше, чем переживал бы в его ситуации любой другой мужчина. Напротив, в голову теперь лезла всякая чушь. Лорд Гроун подумал невзначай, что задуманная Саурдастом церемония так и не была проведена. Разумеется, никто не был подготовлен к подобному повороту событий. И он сам хорош – давно нужно было предусмотреть опасность пожара, и не только в библиотеке, но и вообще в замке. Он много занимался хозяйством, но мысль о возможном пожаре ни разу не приходила ему в голову. Даже Фуксия своей сообразительностью дала ему сто очков вперед.
Флей и Прунскваллер стояли внизу, под окном, готовые в любой момент поймать в объятия Фуксию, случись ей сорваться с полки. Мужчин не пугало даже то, что осколки разбитого девочкой стекла с полной вероятностью упали бы точно на них.
Девочка принялась осторожно раскачивать левой рукой отцовскую трость, намереваясь с размаху ударить набалдашником по стеклу. Случайно взгляд ее упал на окно – ей показалось, что по ту сторону стоит человек, лицо которого было ей хорошо знакомо. Между тем жарче становилось даже наверху – огонь медленно, но верно подбирался к юной герцогине. Фуксия окончательно отбросила последние сомнения – она действительно видела человека. Конечно, она не могла ошибиться…
И ЛОШАДИ УМЧАЛИ ИХ ДОМОЙ…
Едва Фуксия узнала лицо Стирпайка, пальцы ее разжались, трость полетела вниз. Девочка и сама едва не сорвалась, удержавшись на месте лишь гигантским напряжением последних оставшихся физических и духовных сил. И все-таки юной герцогине не суждено было и дальше держаться на полке – испустив истошный крик, она рухнула вниз.
Альфред Прунскваллер и Флей не растерялись – рванувшись вперед, они успели подхватить девочку в объятия. В этот момент наверху раздался звон разбитого стекла, и послышался голос Стирпайка:
– Без паники! Сейчас я подам вам лестницы! Только без паники.
Глаза присутствующих тут же устремились к окну. Доктор Прунскваллер, заслышав звон стекла, успел толкнуть Фуксию в сторону, чтобы защитить ее от осколков. Куски стекла посыпались вниз. Однако узникам библиотеки еще повезло – острый осколок тюкнул в тыльную сторону ладони Флея, другой, покрупнее, плашмя приземлился на голову доктора, не причинив, впрочем, ему вреда.
– Отойдите в сторону! – кричал Стирпайк. – В окне еще торчит стекло, мне придется выбивать его. Отойдите.
Стоявшие под окном поспешно отхлынули назад, и юноша принялся выковыривать торчавшие в раме осколки при помощи небольшой палочки. Взглянув вниз, он убедился, что выбрал самый подходящий момент – все присутствующие на церемонии уже успели достаточно надышаться дымом и попариться в духоте. Остальное теперь только дело техники…
Выбив из рамы куски стекла, Стирпайк завозился с суковатой жердью, бывшей когда-то стволом молодой сосенки. На первой жерди он стоял сам. Поднимать импровизированную лестницу на уровень окна оказалось куда сложнее, чем он думал; лицо юноши покрылось каплями пота, но где-то в глубине подсознания билась мысль: может, так оно к лучшему – все будет выглядеть еще натуральнее. Но поднимать жердь и сохранять при этом равновесие было ужасно трудно. К тому же оставленные дровосеками сучья то и дело цеплялись за его одежду. Тем не менее титанические усилия Стирпайка не пропали даром – дюйм за дюймом жердь пролезла в окно.
Наконец из книгохранилища донеслось глухое «Бух!» – жердь стукнулась об пол. Теперь дело за ними, думал юноша. Подождав несколько минут, Стирпайк приподнялся над окном и заглянул внутрь: пламя пожара хорошо освещало интерьер библиотеки. На мгновение ему стало жаль пожираемых пламенем книг, но властная мысль кольнула его: лес рубят – щепки летят. В конце концов, он славно постарался. Но вслух закричал:
– Хорошо, что я вовремя успел! Сейчас, погодите!
Присмотревшись внимательнее, юноша понял – терять время больше нельзя. Пламя уже пожирало узорчатый паркет. Теперь его не погасить. Только бы сгорела вся ветошь, что он разложил на стеллажах с книгами.
Все, пора! Напустив на лицо крайне озабоченное выражение, Стирпайк закричал:
– А где наследник? Где ребенок? Титус-то куда подевался?
Но его страхи оказались напрасными – доктор Прунскваллер уже нес в объятиях почти бесчувственную няньку и ребенка. Все узники книгохранилища сгрудились возле косо приставленной к стене под окном импровизированной лестницы. Все, кроме задохнувшегося в дыму Саурдаста – скатерть, которой доктор накрыл безжизненное тело архивариуса, уже начинала дымиться, пламя неумолимо подбиралось к трупу. Фуксия, спохватившись, бросилась назад. Но беспокойство и удивление окружающих оказалось напрасным – через секунду девочка вынырнула из пелены дыма, волоча находящуюся в бессознательном состоянии Ирму, о которой все в панике забыли. Между тем доктор уже подавал перегнувшемуся через оконную раму Стирпайку сверток с младенцем. Бережно приняв наследника Горменгаста, юноша начал спускаться вниз, холодея от одной только мысли о перспективе сорваться или поскользнуться.
Отнеся ребенка на безопасное расстояние и уложив его между широкими листьями папоротника, он вихрем понесся назад – теперь предстояло вытаскивать няньку. Вопреки ожиданиям, ее тело оказалось не слишком тяжелым – во всяком случае, паренек не почувствовал особой разницы в весе Титуса и в весе его няньки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
