Найнив изумленно смотрела на девушку. Они часто спорили, но никогда прежде Эгвейн не пыталась учинить ей головомойку, точно девчушке, которую застигли с пальцами в горшочке с медом. Никогда! Наверно, всему виной платье. Платье Принятой, которое сейчас на Найнив, и чужое лицо. Найнив вновь стала сама собой, теперь уже в добротном синем шерстяном платье, которое носила на встречах Круга и в котором не раз наставляла Совет на путь истинный. Она чувствовала себя так, будто вместе с платьем вернула себе весь авторитет Мудрой.
— Мне хорошо известно, сколь многого я не знаю, — ровным голосом промолвила Найнив, — но эти айильцы…
— А ты понимаешь, что способна перенести себя в такой сон, из которого тебе не выбраться? Сны — реальность здесь. Если угодишь в понравившийся тебе сон, можешь оказаться в ловушке — этот сон тебя не выпустит. И ты сама себя поймаешь в капкан. Будешь сидеть в западне, пока не умрешь.
— Так ты?…
— Найнив, по Тел'аран'риоду бродят кошмары.
— Дашь ты мне наконец хоть слово сказать? — рассердилась Найнив. Точнее, попыталась рассердиться, слишком много в этих словах было от несбывшейся мольбы — это обстоятельство совершенно ее не устраивало.
— Нет, не дам, — твердо заявила Эгвейн. — Пока ты не захочешь сказать мне чего-то стоящего. Иного я слышать не желаю. Найнив, я сказала — кошмары, и я имела в виду именно кошмары. Когда кому-то попавшему в Тел'аран'риод снятся кошмары, они тоже становятся здесь реальностью. А иногда после пробуждения этого человека порождения его кошмаров остаются тут. Ты же просто ничего не понимаешь! Разве нет?
Внезапно грубые пальцы схватили Найнив за руки. Голова у нее моталась из стороны в сторону, глаза полезли из орбит. Двое огромных, одетых в лохмотья мужчин подняли ее в воздух, лица — загрубелая, наполовину сгнившая кожа, в слюнявых ртах — острые желтоватые зубы. Найнив попыталась сделать так, чтобы эти чудовища исчезли, — раз такое под силу этим ходящим по снам Хранительницам, то и она может! Но тут один разодрал ей перед платья до подола, точно ткань была ветхим пергаментом, а второй ороговевшей от мозолей лапищей схватил ее за подбородок и повернул лицом к себе. Голова его склонилась к Найнив, рот приоткрылся. То ли он укусить ее собрался, то ли поцеловать — она не знала, но скорей умерла бы, чем позволила хоть что-то подобное. Найнив лихорадочно кинулась к саидар и ничего не обнаружила — ее наполнял ужас, а не гнев. Толстые ногти впились в щеки, прочно удерживая ее голову. Но ведь это каким-то образом устроила Эгвейн? Да, именно Эгвейн!
— Пожалуйста, Эгвейн! — чуть ли не пропищала Найнив, но ей было все равно — панический ужас обуял ее. — Пожалуйста!
Мужчины, эти твари, исчезли, и ноги Найнив тяжело ударились об пол. С минуту она могла лишь содрогаться и плакать. Она поспешно уничтожила дыру на платье, оно вновь стало как раньше, но на шее и груди остались царапины от длинных ногтей. Одежку починить в Тел'аран'риоде легко, но то, что случается тут с человеческим существом… Колени у Найнив тряслись, и все силы у нее уходили на то, чтобы стоять прямо.
Отчасти она ожидала, что Эгвейн станет ее успокаивать, утешать, и сейчас впервые с радостью приняла бы утешения. Но девушка ограничилась тем, что сказала:
— Здесь бывает и кое-что похуже, но кошмары и так опасны. Я создала их, я их и уничтожила, но даже мне бывало трудно справиться с теми жуткими тварями, которые мне попадались. А этих я никак не поддерживала, Найнив. Если б ты знала, как их уничтожить, тебе никто не мешал от них избавиться.
Найнив сердито вскинула голову, позабыв утереть слезы со щек.
— Я могла бы перенестись прочь отсюда! В кабинет Шириам или к себе в кровать. — Это что, обида у нее в голосе? Нет, конечно же, нет!
— Но ты была перепугана, и у тебя и мысли такой не возникло, — сухо заметила Эгвейн. — Ой, да хватит дуться! У тебя ужасно глупый вид.
Найнив сурово посмотрела на девушку, но ее сердитый взор не возымел прежнего действия — и вместо того чтобы начать спорить, Эгвейн попросту изогнула бровь дугой. И Найнив, чтобы сменить тему, промолвила:
— Здесь мало что напоминает кабинет Суан Санчей. — Интересно, что же все-таки с девчонкой произошло?
— Да, верно, — согласилась Эгвейн, осматривая комнату. — Теперь понятно, почему мне пришлось добираться через мою старую комнату на половине послушниц. Но наверное, иногда люди решают обновить обстановку.
— К этому я и клоню, — терпеливо сказала Найнив. И голос у нее вовсе не обиженный, и лицо нисколько не угрюмое. Что за нелепость! — Та, которая обставила эту комнату, смотрит на мир несколько иначе, чем женщина, прежде подбиравшая мебель для кабинета. Взгляни на эти картины! Не знаю насчет этой тройной, но вот тот рисунок тебе знаком так же, как и мне. — Они обе видели, как все это происходило.
— Я бы сказала, что это Бонвин, — задумчиво промолвила Эгвейн. — Ты невнимательно слушала лекции. И напрасно. Это триптих.
— Чем бы это ни было, важно другое. — Наставления Желтых Найнив слушала очень внимательно. А все остальное подчас было грудой бесполезной чуши. — Похоже, женщина, которая повесила здесь рисунок, хочет, чтобы он постоянно напоминал, как опасен Ранд. Если Суан Санчей теперь почему-то против Ранда… Эгвейн, тогда дела много хуже. Это не просто желание вернуть Илэйн в Башню.
— Наверное, — рассудительно заметила Эгвейн. — Может, мы что-нибудь отыщем в бумагах. Посмотри здесь. Когда я закончу со столом Лиане, то помогу тебе.
Найнив проводила выходящую Эгвейн возмущенным взглядом. Посмотри здесь. Во как! У Эгвейн нет никакого права ею командовать. Это она должна следовать за Найнив и не сметь говорить таким безапелляционным тоном. Тогда что ты стоишь столбом? — сердито спросила себя Найнив. Порыться в бумагах — хорошая идея, и Найнив сама вполне могла проделать этот обыск — и тут, и в приемной. Но вообще-то, наверняка на столе у Амерлин бумажки поважнее. Ворча себе под нос, что следует вправить Эгвейн мозги, Найнив размашисто двинулась к резному столу, при каждом шаге подбивая юбку.
На столе не было ничего, кроме трех лакированных орнаментированных шкатулок, расставленных с болезненной точностью. Памятуя о всевозможных ловушках, настороженных на того, кто вздумает влезть в ларчики без спросу, Найнив сотворила длинную палку и ею откинула крышку первого ларца — зеленого с позолотой, украшенного шагающими цаплями. Это оказался несессер для письменных принадлежностей: ручки, перья, чернила, склянка с песком. Самая большая шкатулка, с красными розами, обвитыми золотыми завитушками, хранила в себе более двух десятков изящных резных статуэток — из кости и из бирюзы; фигурки людей и животных лежали в углублениях, выстланных светло-серым бархатом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
