поведение разумного существа? Хомо сапиенс?
Нина твердо решила, что тренера слушать не будет. Сунутся еще раз – получат. Она не просто права в этой ситуации, она еще и отличный запасной игрок, на которого можно положиться. Знает все стили и техники команды. Пусть попробуют ее убрать. Этого она не боится. Она вообще ничего не боится и продолжит защищать себя, если потребуется. Не ее слова, что она конкурентоспособный игрок, но, очевидно, святая правда.
Все эти мысли заставляли переживать случившееся снова и снова. Нина так глубоко задумалась, что делала все на автомате, не обращая внимания, где идет и что происходит вокруг. Не заметила она и того, как начала переходить дорогу на последние секунды зеленого.
В реальность ее вернул громкий визг тормозов и внезапная боль в ноге. Нина опомниться не успела, как оказалась лежащей на земле, отброшенная чем-то ребристым и твердым. Сгруппироваться или понять, что происходит, не хватило времени. Все случилось как вспышка молнии. Удар был сильным, но не критичным. Машина притормозила в последний момент, явно не успев набрать скорость.
Тело пронзала тупая боль, кожа на ладонях содралась о дорожное покрытие. Нина не понимала, ударилась ли головой или в ней помутилось от злости. Знакомо ломило в переносице, в висках застучали молоточки. Внешние звуки заглохли, будто уши забило плотным слоем синтепона. Сквозь него отчетливо слышен был только комариный писк, и его источник точно находился внутри черепа. Нину контузило.
Она поднялась на ноги, словно пьяная. Вокруг собирались зеваки, наблюдая, как она помогает себе руками, пошатываясь, и с трудом улавливает равновесие. Кто-то достал телефон и начал снимать, но девочка, к благополучию оператора, не заметила этого. Люди слились в однородную кашу из лиц, одежды, рук и ног.
Из машины выпрыгнул мужчина лет сорока и что-то нервно кричал с обвиняющим выражением. Из машины, которая только что сбила ее, пусть и на небольшой скорости. У Нины кружилась голова, изображение наплывало одно на другое, словно океанские волны, рассеивалось, накапливалось и снова наплывало. Писк усиливался.
А водитель все кричал на нее, непрерывно и почти беззвучно открывая рот и размахивая руками то в сторону автомобиля, то в сторону светофора. Его щеки тряслись. Он покраснел, испугался и разозлился. Но не сильнее, чем она сама.
Девочка с трудом отыскала взглядом рюкзак, слетевший с плеча на добрых четыре ярда, и на четвереньках доползла до него. Никто не пытался ей помочь, видимо, ожидая, что вот-вот поможет кто-то еще. Нина не находила это забавным. Ей осточертело оказываться в подобных ситуациях. Снова ошибку совершает другой, а страдает она. Снова все просто стоят и смотрят, ожидая развязки, пока ей требуется помощь.
Ну, нет, так не пойдет. Сейчас она восстановит справедливость. Покажет всей публике, как хорошо научилась удару с полуразворота. Зря, что ли, столько тренировалась?
Девочка достала хоккейную клюшку и после этого момента больше ничего не помнила, кроме адской боли в переносице.
Придя в сознание, Нина увидела перед собой девушку в полицейской форме. Та протягивала к ней руку с длинными пальцами, хмурясь как будто сбритыми бровями.
Но первое впечатление мгновенно рассеялось, словно зыбкий мираж. Стоило чуть глубже заглянуть в прищур глаз, присмотреться к чертам лица, жесткой линии губ, гладко бритому подбородку, и стало ясно, что перед нею не девушка, а миловидный молодой мужчина. Такой изящный и женственный, что его легче принять за манекен, чем за представителя противоположного пола.
Контраст не просто поразил Нину, а напугал. Первым ее порывом было отодвинуться, не позволить прикоснуться к ней. Будто он заразен. К сожалению, отодвигаться было некуда, и девочка, шумно врезавшись спиной в решетку, зашипела от боли. Почему-то, она еще не вспомнила, почему, все тело болело, голова была тяжелой, клонило в сон.
Нина и Ларс молчали напротив друг друга. Их взгляды снова встретились, завязываясь в напряженно пульсирующий узел. Совсем немного до враждебности, которой даже нет рациональной причины.
– Сейчас цапнет, – шепнул Эммет.
Рассматривая самое странное из увиденных (несмотря на неоспоримую привлекательность) лицо, за внешним слоем которого отчетливо читалась форма черепа, Нина заметила, что брови на нем все-таки есть, но до того тонкие и светлые, что почти сливались с молочной кожей, обнаруживая себя платиновыми переливами света на отдельных волосках. Точно такого же цвета были пряди на висках, что виднелись из-под черной фуражки с крупным блестящим орлом.
– Та-ак, – протянул странный полицейский, поднимаясь, – я недоволен.
Стоило ему заговорить, отпали последние сомнения. Точно мужчина. Но голос настолько не соответствовал наружности, что это обескураживало. У человека с этим лицом и этим телом не могло прорезаться низкого, глубокого тембра с откровенным придыханием. Это противоречило законам, которых Нина еще не знала, но интуитивно чувствовала.
Она глянула наверх. Над ней возвышался роста чуть выше среднего, стройный и подвижный молодой мужчина с худым, пропорциональным лицом и в меру упитанным, без фанатизма подтянутым телом.
До того как она задремала на полу, девушки из камеры болтали о ком-то, кого называли «офицер Клифф» и явно считали красавчиком. Они все время донимали стажеров, когда же офицер придет на работу, почему его нет, неужели нельзя ему позвонить, как он может бросить их тут и так далее. Нина предпочла отключиться, чтобы все это не выслушивать, и все же, исходя из почерпнутых в полусне-полубреду сведений, представляла офицера, мягко говоря, иначе. Успела вообразить красавчика в стандартном понимании этого слова. Какую-то более общую привлекательность с обязательным наличием маскулинности.
Которой здесь и не пахло.
Полицейский продолжал стоять над нею, пока Нина прогоняла эти мысли через медленно включающийся мозг. Остальные выжидающе молчали. Девочка подняла голову, щурясь от внезапно болезненного света ламп, проморгалась. «Андрогин» упрямо смотрел на нее из-под длинных ресниц. Его взгляд выражал не больше эмоций, чем дисплей калькулятора. Испугавшись сравнения, Нина отвела глаза, не в силах больше этого выносить.
Несколько секунд спустя, словно завершив некие вычисления, мужчина в форме протянул ей руку.
– Поднимайся. Идем в мой кабинет.
Нина решила не испытывать судьбу и быть послушной, пока не выяснит, что происходит. Они перехватили друг друга за запястья, и девочка поднялась, усердно скрывая, что ее пошатывает.
Рядом с ним она ощущала себя маленькой. Несмотря на стройность, офицер оказался крупнее, чем ей сначала показалось, особенно в груди и плечах. Лоуренс обратил внимание, что девочка действительно сидела на картонке. Почему-то от этого ему полегчало.
– Детка, ты в порядке? Что с тобой случилось? – заворковали проститутки. Их умилило ее сонное личико. Нина взглянула в их сторону, отшатнулась и неопределенно качнула головой.
– Офицер
