– Он неплохо выглядит для молодца, которому больше двухсот двадцати лет.
Ястам не ответил, лишь бросил мимолетный взгляд назад, в сторону Маграба.
Зазнобило, как будто напилась холодной воды по самую макушку, нажми чуть сильнее – из ушей польется. Еще ничего не прояснилось, но жутковато делается с каждым днем. А когда последний раз было хорошо? Уже не вспомнить. Если жирной чертой отделять прошлую жизнь от теперешней, хорошо было тогда, когда все оставались живы-здоровы – отец, мать, сестры. Войны и стычки… у кого их не бывает. А после набега на отчий берег все пошло кувырком, каждый день ложится на плечи непосильным бременем и безжалостно давит к земле. Сначала рабство, потом замужество, потом темные, потом бой с Безродом… а вспоминается почему-то баня у Ягоды, когда стало так необыкновенно хорошо, что едва не взлетела.
– Госпожа Верна, слева начинается тропа, которая ведет прямиком в логово разбойников, наш путь лежит дальше. За тем отрогом и находится искомая деревня.
Проводник явно хотел сказать что-то еще, но мялся, будто раздумывал.
– Еще что-то, уважаемый Жарасс?
– Меня давно так не называли, – улыбнулся Ястам. – Прошу тебя, госпожа Верна, приглядись в схватке к Маграбу. Не испытывает ли он неудобств от необычного строения рукояти.
Кивнула. Самой стало интересно узнать, в чем здесь дело. Никогда еще правда не пугала столь же сильно, как теперь. Наверное, так же чувствует себя дурак, взобравшись на сук и собственноручно подрубая его топором. С каждым ударом все ближе падение, и бездна, плотоядно облизываясь, ждет недоумка.
Жарасс переговорил о чем-то со старейшиной, и пастухи, те, что нашлись в деревне, а также их домочадцы со всех ног бросились по домам исполнять поручение саддхута. Если повезет, этот немногочисленный отряд навсегда избавит округу от страшного разбойного бремени. Доски и солома нужны для того, чтобы перестелить рухнувшую кровлю в старой конюшне, именно там останется на ночь отряд из Гарад-Багри.
Верна оглядывала местных исподволь, с любопытством, пусть бы не подумали ничего дурного, просто интересно. Поголовно при шапках, а те круглы и мохнаты, нависают над самыми глазами, но, должно быть, в них тепло. На ногах горцы носили кожаные обмотки – высокие, до колен, у кого-то сшитые в некое подобие сапога, у кого-то просто перетянутые ремнем. Подошва из более толстой бычины, все остальное стриженая овчина. Штаны, рубаха, а поверх надето нечто вроде верховки, длинной, до колен, из грубой шерстяной ткани. Подпоясаны узким поясом с бронзовой застежкой, а на поясе – неизменный у всех пастухов широкий нож в деревянных ножнах.
Несколько раз ловила настороженные взгляды горцев и в недоумении поджимала губы.
– Гляжу на них и ничего не понимаю, – тихо говорила Ястаму. – На пугливых овец не похожи, опять же ножи у каждого, отчего же терпят нахлебников?
– Твоя правда, госпожа Верна, здешние горцы не из пугливых и опасность их не страшит. Но вот какая обнаружилась штука. – Старик огладил бороду. – Охота на разбойников отнимает очень много времени, и в какой-то миг пастухам пришлось выбирать, чем заниматься: стадами или погоней за разбойниками. Это очень утомительно, день за днем выслеживать лихих людей, в то время как стада остаются без присмотра. Не считать ведь жену достойной заменой пастуху? Разбой – основное занятие сорока недоносков, что засели в крепости, им и заняться больше нечем. А горцам пришлось выбирать, и, разумеется, выбор пал на стада. Пятерых головорезов разбойники все же потеряли убитыми, но пастухи вернулись к стадам, и все стало как прежде. Дешевле вышло кормить лиходеев, чем гоняться за ними по горам. Разбойники пастухов стараются не задирать и не обижать понапрасну, однако и желанными гостями их назвать нельзя. Хорош гость, который день за днем остается в твоем доме и под угрозой ножа требует еды и питья!..
Конюшня вышла что-то около сорока шагов в длину и десяти в ширину, действительно крепкая постройка с единственным недостатком – кровля сгнила и обвалилась внутрь. Где-то местные раздобыли три достаточно длинных бревна, которые бросили поперек, от стены к стене, балки связали между собой длинными жердями. Там, где не хватало собственной длины, жерди связывали друг с другом, а прорехи закрывали шкурами, сеном и соломой. К тому времени, когда солнце пряталось в седловину между горами, место для ночлега подготовили.
Старейшина, горец с длинной бородой в белой, лохматой шапке, сказал Ястаму несколько слов и показал на один из домов, по двору которого неслышными тенями сновали женщины и. как сделалось ясно, готовили трапезу.
– Госпожа Верна, извини этих людей за то, что не приветствовали тебя низким поклоном, подобающим тебе, как человеку саддхута, – улыбаясь, бросил Ястам. – Просто спины их почти не гнутся. Не уверен, что даже пресветлый Бейле-Багри удостоился бы иных почестей.
– Должно быть, разбойникам не слишком сладко в этих краях, – усмехнулась Верна. – Пятеро уже распрощались с жизнью, то ли еще будет.
– И каждая зима уносит одного-двоих, а горцы таковы, что, стиснув зубы, переждут кончину всех душегубов и только плюнут наземь, когда снегом завалит последнего из них. Нас приглашают на трапезу в дом старейшины. Здешний ягненок, жаренный на вертеле, необыкновенное кушанье! Даже Бейле-Багри не едал подобного!
– А что в нем особенного?
– Ягненок вымочен в местном пиве, а такого пива, как ни старались, при дворце сделать не смогли.
– Отчего? Умельцев не нашлось?
– Умельцы есть. – Ястам двусмысленно покачал рукой. – А воды подобающего вкуса – нет. Пресветлому саддхуту боги не сделали исключения. Горная вода льется только в горах.
Ягненка готовил отпрыск старейшины, жилистый мужчина, который уже сам попал в плен к седине – в бороде сверкали несколько белых нитей. Три очага жарко полыхали рядом с домом, и около каждого стоял жбан с широким горлом, доверху наполненный темным пивом.
– В тех больших глиняных чанах держатся освежеванные ягнята. – Ястам кивнул на сосуды. – Чуть погодя мясо определят на огонь, и, клянусь, все духи окрестных гор сбегутся на чудный запах!
Верна сглотнула. Аж скулы свело, так захотелось укусить обыкновенного ржаного хлеба, что пекла бабка Клуга в отцовом тереме. Особенно для малолетки Верны мастерица бросала в хлебец несколько зерен ржи, и когда таковое попадалось на зубы, долго грызла, пока не смалывала в кашицу. Где ты далекое далёко?..
Девятеро не теряли времени даром, завели лошадей в стойла, потом расселись на улице кто где и как один достали оружие для правки. Тряпка, точило, юфтевые пояса, мягкий правильный камень – все с собой и под рукой, даже недостаток света не помеха, все делается на ощупь. Запах подходящих на огне ягнят парней как будто не взволновал, даже головы не повернули.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
