жертвы, лишь бы обеспечить своим отпрыскам лучшую жизнь, чем у них самих. В среднем заводили двоих детей, но часто семья имела одного ребенка или вообще была бездетной; трое детей были редкостью.
Жены тщательно чистили костюмы своих мужей, протирали их губкой и утюжили; женщины могли сотворить прекрасный наряд буквально из ничего. Многие из них умели шить, перешивать и перелицовывать одежду. Они были отличные кухарки и экономки; дома́ их, хотя зачастую безвкусные, были хорошо меблированы и содержались в безупречном порядке; оставаясь одни, они могли поесть и на кухне, однако у них всегда имелись и искусно отделанные скатерти для послеобеденного чаепития, и модные лакомства для праздничного стола.
Таковы были направления их развития. В духовном плане эти люди скорее потеряли почву под ногами, чем обрели ее. Их предки из рабочего класса имели религиозные или политические идеалы, не утратили исконной колоритности речи, приправленной природным остроумием, порой грубоватым, но подлинным. Немногие их сыновья и дочери, принадлежащие к вышеописанной прослойке, посещали церковь или раздумывали над религиозными вопросами. Когда заходил разговор о религии, они заверяли, что согласны с ее догмами, и бывали шокированы, если поднимался вопрос об устарелости последних; на самом же деле их кредо заключалось в соблюдении приличий. Они читали только массовую литературу. Прежде чем открыть книгу, им надо было удостовериться, что ее читают все. Огромной популярностью у них пользовались романы Мари Корелли и Нэта Гулда. Они не обладали развитым чувством юмора и заимствовали шутки из эстрадных номеров и юмористических газет, воспроизводя сии перлы голосом плоским и бесцветным в сравнении со старинной деревенской речью.
Но тех, кто распрощался с деревенской жизнью и всем, что с ней связано, было немного, большинство оставались дома и ждали, когда перемены сами придут к ним. Перемены приходили хоть и верно, но медленно, даже в первые годы нынешнего столетия старый сельский образ жизни во многом сохранялся, и те, кто еще придерживался старинных обычаев, во многом походили на деревенский люд, каким он был на протяжении поколений. Они стали чуть более образованными, чуть более демократичными, чуть более зажиточными, чем их родители, но остались такими же простыми, сердечными людьми с толикой ехидства, придававшей остроту их уму, и возраставшим ощущением несправедливости, заставившим их, наконец, интересоваться, когда придет их очередь наслаждаться плодами земли, которую они возделывали.
А еще им или, скорее, их детям и внукам суждено было подойти к перепутью, на котором надо было сделать выбор: либо полностью принять массовые стандарты новой цивилизации, либо приспособить лучшие из новшеств к собственным потребностям, сохраняя при этом те качества и обычаи, которые придавали сельской жизни ее своеобразие. Этот выбор, возможно, не сделан и сейчас.
Но лишь немногие мудрецы предвидели возникновение необходимости такого выбора в то время, когда Лоре представилась возможность, показавшаяся ей отличным шансом, и, движимая благонамеренными советами, а также беспокойным стремлением юности увидеть и испытать жизнь во всей ее полноте, она исчезла с деревенской сцены. Исчезла, чтобы часто возвращаться, но никогда уже не быть ее частью, ибо это было возможно лишь в родном графстве Лоры, где остались ее корни.
Когда Лора в последний раз разносила почту, подходя к тропинке между деревьями, где она когда-то рассматривала птичьи следы на снегу, девушка обернулась и окинула взглядом привычный пейзаж. Было утро, по земле стлался туман, сияло желтое солнце, в просветах между белыми облаками виднелись голубые небеса. Листва на деревьях еще была густой, но унизанные капельками росы паутинки, висевшие на кустах, и пронзительные крики беспокойных ласточек, носившихся над зелеными парковыми полянами, свидетельствовали о наступающей осени и переменах.
Лора увидела конюшенную башню с часами; за ней находился, хотя его не было видно отсюда, внутренний двор особняка, в котором она некогда сердилась (что было с ее стороны весьма глупо, как она теперь считала) на шалости лакеев. Главные обидчики давно покинули поместье, а тем, кто пришел на их место, она не дала бы спуску, вздумай они ее обижать (но они и не думали), потому что с тех пор девушка стала почти на три года старше. Там, где тропинка вилась между двух рощ, Лора когда-то встретила Филипа Уайта (он тоже уехал из поместья), слева лежали луга, где ей преграждали путь коровы. Дальше, вне поля зрения, располагалось почтовое отделение, где в этот момент мисс Лэйн, вне всякого сомнения, с видом верховной жрицы продавала марки, все еще немного обиженная дезертирством Лоры, но не настолько, чтобы не пообещать ей в качестве прощального подарка одни из своих часов и цепочку. А вокруг почты и лужка раскинулось село, где Лора знавала хорошие и не очень хорошие времена, перезнакомилась со всеми его жителями и считала большинство из них своими друзьями.
Чуть ближе, рядом с тропинкой, по которой она ходила каждый день, были деревья, кусты и поляны с дикими цветами. Пруд, где росли желтые кубышки; небольшая березовая роща, куда слетались длиннохвостые синицы; лодочный сарай, где Лора укрывалась от грозы и наблюдала за тем, как капли дождя свинцовыми пулями решетят свинцовую воду; и холм за ним, с которого она любовалась совершенной радугой. Ей было не суждено вновь увидеть все эти красоты, но она должна была запечатлеть в памяти их мысленные образы, чтобы по первому требованию вызывать их в меняющихся обстоятельствах своей жизни.
Всю дорогу путь ей преграждали тонкие нити паутины, тянувшиеся от куста к кусту, и, прорываясь через эти волшебные баррикады, Лора думала: «Они пытаются связать и удержать меня». Но нити, связывавшие ее с родным графством, оказались прочнее паутины. Они были сотканы из любви, родственных связей и дорогих воспоминаний.
Примечания
1
Сражение на реке Альме в Крыму произошло 20 сентября 1854 года между англо-франко-турецким и русским войсками в ходе Крымской войны 1853–1856 годов.
2
Найтингейл Флоренс (1820–1910) – знаменитая английская сестра милосердия, работавшая во время Крымской войны в полевом госпитале в Балаклаве.
3
Лярд (смалец) – вытопленное нутряное сало.
4
Деян. 5: 5.
5
Сладкое мясо – деликатесное блюдо из зобной или поджелудочной железы.
6
Канцлерское отделение Высокого суда Англии (Chancery Division of the High Court) рассматривало, помимо прочего, наследственные тяжбы.
7
Английский центнер равен 112 фунтам, или 50,8 кг.
8
Клуб адского пламени (Hellfire Club) – название нескольких закрытых клубов вольнодумцев, первый
