всё ещё держался, стараясь вести быстро, но вместе с тем аккуратно.
Через каких-то двадцать минут они уже были на месте. Не дождавшись, когда откроются ворота, Дэнни вылетел из машины и побежал к медпункту. У входа сидел Маркус с самым, что ни на есть, удручённым видом. Дэнни невольно остановился, а Маркус жалостливо взглянул на него. Дэнни боялся открыть дверь, но спустя несколько секунд аккуратно повернул дверную ручку.
С кушетки, на которой лежал Алекс, стекала кровь. Горло было перерезано. Рассудок Дэнни помутился.
Он подошёл к своему другу, и ноги подкосились. Дэнни рухнул на колени и сжал руку Алекса. Глаза наполнились слезами.
Люк, зашедший за ним, выглядел более сдержанно. Он подошёл к Дэнни, положил руку тому на плечо и почувствовал дрожь.
— Кто? — гневно спросил Дэнни, трясясь от злости, и обернулся к Маркусу. — Кто это сделал?
— Эми, — тихо ответил Маркус.
Люк обернулся с широко распахнутыми удивлёнными глазами. Он неуверенно помотал головой, давая понять, что не верит в сказанное. Но Маркус утвердительно кивнул.
«Не может такого быть», — подумал про себя заместитель.
Маркус оставил Дэнни с Алексом и позвал Люка и Харланда к себе в кабинет.
— С чего вы решили, что это была она? Вы сами видели? — Люк не хотел верить тому, что сказал Маркус.
Маркус сел за стол.
— В последнее время складываются такие обстоятельства, что без внимания их оставлять никак нельзя, — начал он. — Вы с Эми после той аварии сблизились. Расскажи мне, что ты о ней знаешь.
— В каком смысле? — Люк нахмурился.
— В самом прямом.
— Ты можешь мне объяснить, почему вы её обвиняете в убийстве?
— Пока я не получу информацию, ничего говорить не буду.
Харланд наблюдал за происходящим с важным видом.
— Где она? — спросил Люк.
— Сначала ответь на мой вопрос.
— Я не знаю ничего.
— Ложь.
— Да зачем мне врать?! — голос Люка сорвался на грозный крик.
— Откуда мне знать? Может, ты с ней заодно.
— За какое «одно»?! Ты о чём вообще?! Я не знаю ничего, что могло бы хоть как-то показаться подозрительным!
В кабинет вошёл Дэнни. Его взгляд был одновременно пустым и полным ненависти.
— Зато я знаю, — сказал он, после чего всё внимание было приковано к нему одному. После небольшой паузы договорил: — Вчера ночья она сказала, что знает что-то, о чём нельзя рассказать никому. Мол если узнает не тот, то всё плохо кончится.
— Видимо, для неё, — вставил Харланд.
— Спасибо, Дэнни, — сухо сказал Маркус. — Это многое объясняет.
— Объясняет что? — спросил Люк чуть спокойнее, чем до этого.
— Она в последнее время ведёт себя очень подозрительно, — сказал Маркус. — Мне пришлось осмотреть её номер. И, как оказалось, не зря, — он достал из ящика разные вещи: фотографию, два пистолета, календарь с отметками и паспорт. — Помнишь, ты говорил, что у тех парней, которых ты убил, были татуировки или шрамы в виде восьмёрки?
— Ну?
— Так вот, — он придвинул пистолеты ближе. — Это мы нашли у неё в ящике. Я бы тоже подумал, что это совпадение. Но пистолета два. Она была замешана в чём-то с теми парнями.
— Бред, — скептически ответил Люк. — Зачем им было её убивать тогда? Если бы я промедлил, так бы и произошло.
— Знаю, Люк, — тяжело вздохнул Маркус. — Я сначала подумал об этом. Но потом вспомнил о человеке, который был одним из тех, кто напал на Алекса. Судя по словам Эми, она его пыталась поймать, но что произошло в итоге? — Маркус на несколько секунд замолчал. — Она его упустила. Кроме того, пыталась обвинить нас в том, что это мы стреляли… Больше это похоже на то, что она, скажем, смоделировала эту ситуацию. Сама помогла сбежать тому человеку и отвела от себя подозрения, — Люк только успел помотать головой, а Маркус продолжал. — В том же доме, где жили двое бандитов, ты находил детское платье. Это оно? — Маркус придвинул фотографию.
Люк взял её в руки. На фотографии была маленькая девочка в голубом платье. И оно было точь-в-точь таким же, какое он находил в одной из коробок того странного дома.
— Фотографию тоже нашли у неё… И ещё, — он придвинул паспорт. — Она соврала о своей фамилии. Она не Эттвуд, а Элмерз.
— Я, кстати, думал, что ей хотя бы двадцать есть, — ехидно заметил Харланд. — Но ты не переживай, она же всё равно совершеннолетняя.
Люк не обратил никакого внимания на остроту.
— Какая разница, кем она назвалась? — спорил Люк. — Имя она назвала своё, а фамилия ничего не значит. Может, она не хотела носить фамилию отца… Или ещё что… — он схватил календарь.
— Здесь пометки каждые восемь недель, — сказал Маркус. — Пропажа наших людей.
— И что? — Люк всё ещё не хотел в это верить.
— Во-первых, откуда она знает? Во-вторых… Сегодня — ровно восемь недель с того дня, как Эми появилась в нашей группе.
Глаза Люка бегали по предметам, лежавшим напротив него.
— Но Алекс… С чего вы взяли, что его убила именно она?
— Видимо, ждала, когда пройдут эти восемь недель, — заявил Харланд. — Втиралась к нему в доверие. Спасла в лесу, чтобы ей не помешали убить его самой. Рвалась к нему, чтобы не дай Бог не суметь убить его в нужный день.
— Я тупее ещё ничего в жизни не слышал, — отрицал Люк.
— Очнись, — Харланд убедительно взглянул бывшему другу в глаза. — Ты пытаешься оправдать маньяка. Она вокруг пальца обвела и тебя, и Алекса, и Дэнни. Скажи спасибо, что она не тебя убила.
— Я не поверю ни во что из этого, пока сам с ней не поговорю, — сказал Люк, встав из-за стола.
— А ничего у тебя не получится, — заявил Харланд, и Люк резко остановился, вопросительно глядя на него. — Подружка твоя ночью сбежала.
— Чего? — не веря своим ушам, спросил Люк.
— Вчера я её допросил, — сказал Маркус. — Предъявил эти своего рода улики… Она во всём призналась…
— Что значит «призналась»? — Люк хмурился всё сильнее. — Даже если бы она и была замешана, какой смысл ей было бы просто так признаваться?
— Я не знаю, — ответил Маркус. — Мы закрыли её в камере, а утром увидели мёртвое тело Алекса… И камера была пуста.
— Бред, — ответил Люк, в усмешке отвернувшись. — Я организую поиски. Пока сам от неё не услышу признание, не поверю ни единому слову.
— А ходить никуда и не нужно, — сказал Харланд и достал диктофон. Люк недоумённо взглянул на него. — Я видел, как Эми возилась с тобой после тусовки. И она мне сказала кое-что очень интересное, когда мы пересеклись.
Он нажал на кнопку, и первая же фраза,
