собор, возведенный в честь трехсотлетия Дома Романовых, был точно так же посвящен празднику Крестовоздвижения. Огромный, уступающий по объему только Исаакиевскому собору в Петербурге и храму Христа Спасителя в Москве, этот памятник могуществу державы гордо возник на границе Европы и Азии. Но Елизавету Федоровну сюда привлекала, прежде всего, возможность помолиться у мощей праведного Симеона Верхотурского, особо почитаемого в Царской семье. Недавно при участии Николая II для них была сооружена новая гробница, и теперь, когда явственно ощущалось приближение военной угрозы, хотелось испросить защиту святого.
Далее маршрут предполагал поездку в Екатеринбург с длительной остановкой в Алапаевске. И здесь исследователи теряются в догадках – что тянуло Великую княгиню в этот городок, лежащий в стороне от паломнических троп и не отмеченный историческими событиями? Чем привлек к себе внимание будущий конечный пункт ее жизненного пути? Но в любом случае поездка не состоялась. В Верхотурье Елизавета Федоровна получила известие о начале войны. Вместе с Викторией она поспешила в Петербург, где со слезами на глазах сестры расстались. Как оказалось, навсегда…
6. «Да будет воля твоя»
Мировая война изменила облик России. Нарушился привычный уклад жизни, обострялись эмоции, ломались судьбы людей. Беда коснулась всего и всех. Постепенно разрастаясь, она стучалась в двери лачуг и дворцов, несла горе и лишения, калечила тела и души. Казалось, что поменялся и сам ход времени, которое стремительно помчалось куда-то в неизвестность, перемешивая события и переворачивая настроения.
В обеих столицах Елизавета Федоровна, прежде всего, увидела массовый патриотический подъем. Служились молебны, проходили манифестации с флагами, иконами и портретами царя, нескончаемо звучал национальный гимн. И одновременно проводилась мобилизация. Великая княгиня не удивилась (хотя сильно разволновалась), узнав, что на фронт собираются дети Константина Константиновича, пятеро его сыновей, которых она так любила. Иоанн (старший и самый набожный), Гавриил, Константин, Олег (самый одаренный из братьев), Игорь – скромные юноши, светлые души! Они ни минуты не сомневались в своем долге. Олег по слабости здоровья (он только что перенес воспаление легких) должен был оставаться при Главной квартире, но он так хлопотал о возвращении в полк, что начальство не выдержало и уступило. Князь был в полном восторге. «Мы все пять братьев, – написал он в дневнике, – идем на войну со своими полками. Мне это страшно нравится, так как это показывает, что в трудную минуту Царская Семья держит себя на высоте положения. Пишу и подчеркиваю это, вовсе не желая хвастаться. Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером на войне».
Со своим Кавалергардским полком отправился на фронт и Великий князь Дмитрий Павлович. В последнее время Елизавета Федоровна видела его нечасто. Иногда он заезжал к ней в обитель, и всякий раз тетя Элла отмечала, как он повзрослел и похорошел. Ее продолжало беспокоить здоровье племянника, и вдобавок волновала мысль о том, чтобы Дмитрий не попал в дурную компанию. Теперь он подвергался более страшной опасности, но это была его священная обязанность, и Великой княгине оставалось только молиться. Гораздо больше ее взволновал поступок племянницы. Сдав экзамен на звание сестры милосердия, Мария Павловна решила поехать в прифронтовой госпиталь. Тетя Элла не могла не одобрить такого шага, она испытала даже гордость за свою воспитанницу и поспешила в Петербург, чтобы напутствовать ее и благословить. В часовне у домика Петра I они вместе помолились перед иконой Спаса Нерукотворного, а когда вышли на улицу, то увидели большую толпу, собравшуюся поблагодарить царских родственниц. Люди плакали, что-то взволнованно говорили, старались поцеловать руку. «Мне никогда прежде не доводилось испытывать ничего подобного, я была взволнована до глубины души, – вспоминала Мария, – похоже, те же чувства испытывала и тетя».
Вскоре поток раненых начал поступать в столицу, где срочно открывались госпитали. Под лазареты были отданы даже некоторые из царских резиденций, а императрица с дочерьми Ольгой и Татьяной трудились там сестрами милосердия. «Сегодня утром, – записала Александра Федоровна, – мы присутствовали (я по обыкновению помогала подавать инструменты, Ольга продевала нитки в иголки) при нашей первой большой ампутации (рука была отнята у самого плеча). Затем мы все занимались перевязками (в нашем маленьком лазарете), а позже очень сложные перевязки в большом лазарете. Мне пришлось перевязывать несчастных с ужасными ранами… Страшно смотреть, – я все промыла, почистила, помазала иодином, покрыла вазелином, подвязала, – все это вышло вполне удачно, – мне приятнее делать подобные вещи самой под руководством врача».
В самом начале войны императрица возглавила специальный Верховный совет, созданный для объединения правительственной, общественной и частной деятельности по призрению семей лиц, призванных на фронт, а также семей раненых и павших воинов. Вице-председателями Совета стали Великая княгиня Елизавета Федоровна и Великая княжна Ольга Николаевна.
В Москве Елизавета Федоровна уже сама возглавила новообразованный Комитет по оказанию благотворительной помощи семьям лиц, призванных на войну. Положение о нем, как о состоявшем под покровительством императрицы, было утверждено Николаем II 11 августа 1914 года. С первых же дней существования организация занялась большой работой. Открыв свои отделения на местах и взаимодействуя с земскими структурами, Комитет через наем рабочих помогал женам фронтовиков во время посевной и при уборке урожая, заботился о дополнительном детском питании, открывал мастерские по пошиву одежды, выдавал пособия беднейшим семьям. Масштаб деятельности поражал – денежные выплаты для 341 тысячи семей, продовольственная помощь в виде почти восьми миллионов обедов, выдача предметов одежды и обмундирования в количестве двадцати пяти миллионов!
Важнейшей составляющей в борьбе с любыми испытаниями Елизавета Федоровна неизменно считала духовный аспект, а потому с ее подачи при Комитете открылась, поддержанная духовенством, комиссия, задачей которой стало «удовлетворение религиозно-нравственных нужд и потребностей тяжелораненых и выздоравливающих русских воинов, размещенных по казармам и военным госпиталям, а также городским и частным лазаретам Москвы». Кроме того, в городе нашли приют эвакуированные из западных областей монастыри, для размещения одного из которых Великая княгиня смогла предоставить Александринский дворец, место своего былого семейного счастья. Не оставляла она и «мирскую» сторону помощи. В генерал-губернаторском доме открылась швейная мастерская, в других уголках Москвы появились временные пристанища для увечных воинов, дом инвалидов, сиротский приют.
Помимо общественных деятелей членами Комитета стали два молодых секретаря Великой княгини – Владимир Владимирович фон Мекк и Василий Евгеньевич Пигарев. Обоим не было еще и тридцати лет, но оба уже давно помогали Елизавете Федоровне в благотворительных делах. Фон Мекка хорошо знали в художественных кругах как живописца-любителя, коллекционера и мецената. Его собрание включало такие шедевры, как «Взятие снежного городка» В. И. Сурикова, «Аленушка» В. М. Васнецова, «Демон поверженный» М. А. Врубеля, «Лунная ночь» и «Золотая осень» И. И. Левитана, «Красные паруса» Н. К. Рериха. С большинством из них пришлось расстаться из-за финансовых трудностей в начале 1900-х годов, а служба
