и никогда не вернутся. Мы будем следить за ними, чтобы гарантировать это.
— У нас есть место, где мы можем сделать это достаточно легко?
— У нас есть люди на Сент-Китсе, которые по-прежнему работают на нас. Эта часть операции всё ещё продолжается, и её еще не растащили, — его голос сейчас тихий.
Мы с Джеймсом прилагаем все усилия, чтобы избавить организацию и, соответственно, мою семью от тёмных путей к нашему богатству и превратить его в законное состояние. В наши дни, как только у вас появляется определенная сумма денег, всё, что нужно — это отмыть их и поддерживать в чистоте. Мы всё ещё в процессе избавления от некоторых менее законных частей бизнеса, очищая наши деньги. Затем мы вкладываем значительные средства в недвижимость, землю, антиквариат, золото, изысканные вина и другие вещи, которые сохранят свою ценность. У нас огромная фирма по недвижимости, с роскошными квартирами, которые мы сдаём в аренду в Лондоне, Милане, Париже и Нью-Йорке. Мы строим отели и управляем ими, вместе с казино, где мы отмываем всё ещё грязные остатки денег. Здесь же совет директоров приносит мне головную боль. Мы делаем это не из моральных соображений. Мне плевать, откуда берутся мои деньги, но в какой-то момент проще сделать всё более законным способом, по крайней мере, на первый взгляд.
— Отлично. Так что, если мы отправим Иветту и её дочерей на Сент-Китс, и поместим их под защиту наших людей, они будут в безопасности, но не смогут уехать.
— Да, и мы можем придумать для них угрозу, которую можно сделать вполне правдоподобной, — говорит Джеймс, когда мы добираемся к машине. — Тогда отправить их туда будет единственным способом сохранить их в безопасности, если это касается их семьи. Весь остальной мир будет знать, что их сослали, и больше не будет желающих с тобой возиться.
Мне нравится. Чисто и аккуратно. Конечно, это значит, что мне всегда придётся приглядывать за ней, но это не так уж и сложно.
— Ты ведёшь, — я бросаю ему ключи.
Я хочу отвлечься от вождения, но в то же время знаю, что, скорее всего, врежусь в дерево и никогда не верну Синди — настолько я под действием адреналина.
Во время вождения Джеймс барабанит пальцами по рулю. Он так делает, когда думает.
— Что? — в конце концов, мне надоел этот звук.
— Я тут подумал. Ты знаешь, что Рената хочет участвовать в бизнесе?
— Да.
— Хорошо, помнишь, когда мы были в Италии в прошлом году, я встречался с этой охуенной моделью из Instagram и мне нужен был подарок?
— Да, — смеюсь я впервые за, кажется, целую вечность. — Ты не мог просто подарить ей подарок от Гуччи. Он должен быть уникальным, верно? Тот?
— Да, и мы нашли ту ремесленную мастерскую, где эта своеобразная коммуна, не знаю, как еще её назвать, изготавливала вручную изделия из тонкой кожи, сумки и украшения?
— Да, я помню. Я не ударялся головой.
Он издаёт тихий смешок.
— Может, купить его и попросить Ренату управлять им, а потом продавать их товары по всей Европе было бы хорошей идеей.
Я поворачиваюсь на своём месте и уделяю ему своё пристальное внимание, потому что это чертовски хорошая идея. Это принесло бы много денег, потому что у этих людей были навыки, которые редко встречаются в наши дни. Сумки ручной работы от начала и до конца изготовлены из лучшей итальянской кожи.
— Есть одна проблема с твоим планом. Они буквально коммунисты. Они не продадутся нам, и потом не станут нашими сотрудниками.
Он пожимает плечами.
— Может, нет. Или, может быть, их социалистические принципы можно преодолеть с помощью старых добрых денег. Мы можем дать им гарантию, что они всегда будут главными. Они управляют. Они решают условия труда и всё такое. Мы просто продаём их товары.
— Им пришлось бы сделать больше, что сразу же изменило бы ситуацию.
— Да, но это означает, что они смогут дать работу большему количеству людей в той деревне. Там бедно. Думаю, они захотят это сделать.
— Мы можем поговорить с ними и выяснить.
Он кивает, и когда мы выезжаем на дорогу, давит на газ.
Все думают, что Джеймс работает на меня, и это так, но он больше похож на моего напарника. В том-то и дело, что по-настоящему эффективный силовик необходим для вашего бизнеса, вашей семьи и вашей жизни. Джеймс очень богат благодаря мне, а я, можно сказать, очень влиятелен благодаря ему. Это симбиотические отношения, и, хотя последнее слово остаётся за мной, я чертовски уважаю его и слежу, чтобы он знал об этом.
Когда мы подъезжаем к адресу, который мне дал Сильванов, я выглядываю из окна машины и хмурюсь.
— Неужели это здесь? — говорю я почти про себя.
— Очень, блядь, готично, — Джеймс смотрит на здание через лобовое стекло.
Это очень древний дом с башней, с одной стороны. На вид ему где-то триста, или четыреста лет. На вершине башни высотой не менее пяти этажей есть пара маленьких окон.
Мы выходим из машины, и я проверяю своё оружие в кобуре, как и Джеймс. Этот ублюдок скажет нам, где Синди, даже если это будет последнее, что он сделает.
Стуча в дверь своим сжатым кулаком, я пытаюсь сдержать желание выбить её. Она открывается, и в дверь просовывает голову мужчина лет шестидесяти.
— Даааа? — он вытягивает слово.
— Нам нужно поговорить с тобой, — я говорю, просовывая ногу в дверь и затем раздвигаю её ладонью.
Мужчина отшатывается на пятках и отступает назад, когда мы протискиваемся внутрь.
— Я занят, — высокомерно заявляет он.
— Жёстко. Ты найдёшь для нас время, или это будет последнее, что ты сделаешь.
Он издаёт шокированный вздох, который выглядит почти комично и театрально.
— Полагаю, вам, джентльмены, лучше пройти и присесть.
Он не смог бы сказать «джентльмены» с большим презрением, даже, если бы попытался. Я сажусь в одно из стульев вокруг дешёвого, покрытого пластиком стола, откидываюсь назад и скрещиваю руки за головой. Джеймс стоит, расставив ноги и скрестив руки на груди.
Мужчина бросает взгляд на Джеймса, сглатывает и садится напротив меня.
— Чем я могу вам помочь?
Его голос дрожит. Он чертовски нервничает. Интересно, знает ли он, кто я?
Джеймс обходит кухню, осматривая старое, полуразрушенное помещение. Мужчина следит за ним, время от времени переводя взгляд на меня. Когда Джеймс наконец прекращает свои изыскания и встаёт лицом к пожилому мужчине, опираясь руками на спинку стула, его серые глаза устремляются на меня.
— Это не может занять много времени, — говорит он. — Я действительно
