График использования специального оборудования и посещений иконами храма в Толмачах был утвержден директором Галереи еще 9 июля 1998 г. На основании распоряжения Президента, были созданы временные комплексы защиты икон во время нахождения их на богослужении. Владимирская икона приходила в храм трижды в год – 2, 3 и 4 июня, 5, 6 и 7 июля и 7, 8 и 9 сентября, Донская приезжала в монастырь на 1 и 2 сентября, а «Троица» пребывала в Толмачах 3 дня на праздник Троицы[332]. Однако эти меры сами по себе не гарантировали сохранности реликвий. 10 июня 1998 г. при реставрационном осмотре Владимирской иконы после богослужения было замечено отставание паволоки с левкасом в верхней части изображения Этимасии на обороте образа. Было отмечено, что икона находилась в обычной витрине, где не поддерживался специальный режим, и даже не было второго стекла. В связи с этим уровень влажности поднялся до 70 % вместо 50 %, а температура – до +25 вместо положенных +18–20 градусов. Реставрационный совет 10 сентября констатировал расконсервацию иконы и высказался в пользу постоянного пребывания образа в музейной экспозиции. Протоколы были отправлены патриарху 27 октября.
18 сентября 1998 г. В. Родионов был вынужден писать министру культуры Н. Дементьевой, объясняя решение Реставрационного совета, которое не устраивало патриархию. Этому предшествовал очередной запрос из Министерства по поводу возможности передачи иконы в пользование церкви. Директор указал единственно возможный вариант – постоянное нахождение образа в храме свт. Николая в Толмачах в специальной витрине с климат-контролем, которую предстояло изготовить Московскому заводу полиматериалов (генеральный директор В. Крюков).
Витрина должна была быть завершена к декабрю 1999 г., а пока образ выносился на службы в прежнем кивоте. Протоколы осмотра постоянно фиксировали колебания режима и изменения святыни, нежелательные для ее сохранности. Наконец, 15 декабря 1999 г. В. Родионов издал приказ № 958, предписывающий поместить икону в специальный кивот. После этого икона была перенесена в храм, о чем был извещен патриарх. 25 апреля 2000 г. патриарх адресовал в Галерею письмо за № 2009, в котором выражал музейщикам благодарность за сохранение исторических договоренностей о богослужебном использовании Владимирской иконы Божией Матери. В этом письме он выступал категорически против инициативы передачи иконы в Успенский собор Кремля, так как там нет ежедневных богослужений, а всероссийская святыня должна находиться в храме, где молитвы совершаются постоянно. В настоящее время судьба иконы удовлетворяет как патриархию, так и музей. Музейщики делают ежедневный осмотр реликвии, а раз в 3 недели снимаются данные температурно-влажностного режима. Во время службы в специальном кивоте, в котором находится икона, включается особый режим. Ведется постоянный дневник наблюдения за состоянием чтимого образа. В храме располагаются и другие витрины, рассказывающие об истории и археологии прихода. Изначально они воспринимались прихожанами как нечто чуждое привычному литургическому пространству, однако со временем стали частью их общинной жизни и предметом приходской гордости. Связь времен начала восстанавливаться, как и сама община стала меняться.
Однако, несмотря на то, что в храме находится всероссийская святыня – Владимирская икона, прихожан в нем, кроме самой общины, нет. Никакого всероссийского паломничества к чудотворному образу так и не образовалось, несмотря на то что для этого созданы все условия. Словно вокруг святыни руководством патриархии создан некий заговор молчания, который и не пускает сюда потоки паломников. Угроза существующей стабильности состоит в том, что отсутствие прихожан всегда можно объяснить тем, что народ не хочет идти в храм-музей, и этим аргументировать новые требования передать икону в безраздельное пользование патриархии. По счастью, об этом пока публично речи нет, хотя подобные настроения в среде духовенства и существуют. Неприятнее другое. Резкие требования православной общественности вернуть им чудотворную святыню сменились полным безразличием к ней, как и в случае с желанием канонизировать Царскую семью, которое после 2000 г. так и не приняло формы искреннего и массового почитания этих новомучеников. Вся кампания по возвращению иконы была лишь следствием вполне прагматических интересов, рассчитанных на бесконтрольную эксплуатацию святыни. Исторические реликвии перестали быть интересными как для церковных хозяйственников, так и для массового обывателя, ищущего в Церкви лишь способ удовлетворения своих религиозных потребностей, а не прочный фундамент традиционной церковной культуры для современного бытия.
В Третьяковской галерее возникали вопросы и по другим иконам. Еще в 1990-е гг. местный депутат с. Васильевского Владимирской области хотел вернуть своим избирателям знаменитый «Васильевский чин», некогда принадлежавший Успенскому собору во Владимире. 22 мая 1996 г. начальник Восточной водопроводной станции Московского водоканала Ю. Афанасьев и настоятель храма св. вмч. Дмитрия Солунского «отец Александр» сообщали дирекции музея, что на 8 ноября намечено освящение церкви самим патриархом Алексием (Ридигером). В связи с этим они просили преподнести в дар приходу из собрания Галереи икону с изображением великомученика, «если таковая окажется в запасниках». В ответ администрация музея предлагала общине заказать копию какой-либо известной иконы у архимандрита Зинона (Теодора) или выполнить качественную фотографию[333].
В том же 1996 г. настоятель можайского Никольского собора «отец Василий» обращался к главному хранителю Галереи Л. Ромашковой с просьбой предоставить информацию о месте нахождения резного образа свт. Николая Можайского. В 1995 г. в соборе были возобновлены службы. Настоятель просил передать ему образ и выражал готовность «оказать всяческую посильную поддержку и помощь для подготовки реликвии к общедоступному поклонению при соответствующих условиях» [334]. 22 марта ему отвечал директор В. Родионов, что в силу целостности коллекции реликвии не могут быть выданы в Никольский собор. Он также сообщил, что резной образ, пострадавший от времени и незаслуженного обращения, был вывезен Николаем Померанцевым в 1933 г., и в 1954 г. после реставрации поступил в Галерею. Сегодня иконе необходимы профессиональное наблюдение специалистов и щадящая среда бытования. К тому же сокращение срока жизни памятника вряд ли в интересах верующих. Директор указывал на существование в истории Церкви традиции копий, которая сегодня могла бы избавить общество от лишних конфликтов [335].
Однако уже 11 апреля 1996 г. датируется очередное письмо в Галерею, подписанное главой администрации Можайского района Г. Еременко, который просит выдать икону лишь на один день, 22 мая, для проведения праздника свт. Николая и крестного хода, обещая, что все требуемые условия в отношении транспортировки и хранения будут соблюдены. Одновременно он отправляет митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию (Пояркову) аналогичное письмо, где «поддерживает» просьбу жителей и верующих о возвращении образа свт. Николая в Можайск [336]. 25 апреля митрополит Ювеналий переправляет министру культуры Е. Сидорову письмо главы Можайского района, присовокупляя к этому свои соображения о том, что пора принять принципиальное решение по данному вопросу [337]. Тогда образ так и не покинул своего убежища, как не была сделана и рекомендуемая копия.
Подобные попытки повторялись неоднократно. 20 декабря 2002 г. новый глава Можайского района В. Насонов опять просил предоставить ему «деревянную скульптуру XIV в., которую называют иконой Никола Можайский», на празднование в мае 2003 г. 700-летия вхождения Можайска в состав Москвы. На сей раз письмо от имени Галереи о невозможности выноса иконы из хранилища, содержащее предложение сделать копию, было отправлено за подписью заведующего отделом Галереи протоиерея Николая Соколова.
В 2004 г. Николой Можайским заинтересовалась Росохранкультура в лице Анатолия Вилкова, а 21 марта 2005 г. новый настоятель Никольского собора иеромонах Даниил (Жирнов), уже прославившийся уничтожением культурного слоя и надвратной церкви в кремле Можайска, обратился с просьбой о постоянном размещении резной иконы на территории «паркового историко-культурного комплекса Можайский кремль».
Предметом переписки становится и Голгофский крест из Успенского собора в Дмитрове (рубеж XIII–XIV вв.), изъятый из храма экспедицией Главнауки в 1924 г. и в 1930 г. поступивший в Галерею. В 2004 г. он был передан для экспонирования и поклонения в домовую церковь музея свт. Николая в Толмачах. 20 сентября 2005 г. глава Дмитровского района В. Гаврилов обратился к министру А. Соколову с просьбой вернуть крест в собор и с предложением сделать за счет района копию креста для экспонирования в Третьяковке. Письмо было переправлено в ФАКК, и 6 октября Анна Колупаева запрашивала у В. Родионова информацию о принятом решении. Крест предпочли оставить в Толмачах.
