В своем письме ко мне молодой человек из Семипалатинского округа Жусипбек Валитов (как и Рахматуллин, он мне совершенно незнаком) пишет: «У вас в литературном творчестве нет робости, малодушия, корыстолюбия, так как вы испытали на себе все трудности революции, и написанное вами зовет человека к героизму, выдержанности. По этой причине ваше произведение производит большое впечатление на читателя…»
Другой, тоже незнакомый мне жигит под псевдонимом «Медь» из Ташкентского казахского лесного техникума пишет: «Я прочитал «Тернистый путь». Мечта моя сбылась… Сколько сведений, сколько интересных образов!.. Историю, интересную, впечатляющую историю увидел я». И прилагает свои стихи о моей книге.
Читатель Нурша Бижанов, работавший на Успенском руднике и в Экибастузе, прочитав «Тернистый путь», написал мне: «Дорогой мой, пока не дочитал вашу книгу, не смог заснуть!.. Хорошо! Очень хорошо! Что могу еще сказать! С открытым сердцем протягиваю товарищескую руку и пожимаю твою!..»
Рабочий из Риддера Касым Чинтаев, прочитав «Тернистый путь», пишет: «Я вас считаю своим настоящим другом!».
Товарищ Курман, работающий на заводе в Корсакпае, пишет: «Товарищ Сакен! Во времена «Тернистого пути» я был членом штаба восставших казахов, был всегда на коне. Вашу пьесу «Красные соколы» мы ставили для карсакпайских рабочих, ваших друзей… И просим: приезжай сам в Карсакпай и познакомься со своими друзьями!»
От имени своих товарищей по работе один из руководителей завода в Риддере Шаймерден Оспанов пишет:
«Этим письмом я напоминаю о вашем обещании написать окончание «Тернистого пути». Но окончание до сих пор не увидело света. Я прошу вас от имени рабочих исполнить свое обещание и дописать книгу. Причина: очень мало тех, кто говорил мне о революции от чистого сердца…».
Эти письма для меня гораздо значительнее и дороже оценок «знатоков» литературы.
Критиковать никому не запрещено. Но критика должна исходить из марксистских позиций, быть честной, товарищеской, а не злопыхательской. Цель критики — не в издевательских передержках и не в притягивании фольклорных сравнений с целью обратить внимание на свою персону. Критикой с коварной целью пользуются только классовые враги. Критик должен быть подобен врачу. Но если врач набросится на здорового человека о ножом, утверждая: «Ты болен», или же больному вместо лекарства даст яду, то народ знает, как отнестись к такому лекарю.
Если Турякулов подобным образом заботится о моем творческом здоровье, то пусть он поищет себе клиентуру в другом месте.
Если же Турякулов действительно озабочен судьбами наших литератур, то пусть он, прежде всего у себя под носом в Восточном издательстве в Москве, обратит внимание на книги стихов киргиза Тыныстанова и казаха Магжана (Жумабаева), в которых льются горькие слезы по былой славе алаш-орды; пусть Турякулов всерьез проанализирует двусмысленные сказки Букейханова или собственного сочинения стихи, подписанные «Дервишем».
«Трудовой народ, только твоя критика для меня ценна, — говорит Демьян Бедный. — Только ты один мой честный и беспристрастный судья!»
У меня тоже есть единственный критик, который может исправить мои ошибки, единственный исцеляющий врач — это честный, правдивый мой критический судья — рабочий класс.
Повторяя слова Маркса, скажу, что недостатки своей книги я знаю очень хорошо. Но какими бы ни были эти недостатки, книга опубликована, и если она принесет пользу читающему рабочему классу, то труд мой не пропал даром.
Журнал «Эдебиет майданы» № 7, 1929 год.
Примечания
1
Социалистический реализм в литературе народов СССР. М., Изд-во АН СССР, 1962, стр. 310.
2
Отрывки из поэмы «Кызыл ат» даны в переводе М. Львова.
3
С. Муканов. Осу жолдарымыз. 178 б.
4
В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, т. V,1954, стр. 42.
5
В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, т. X, стр, 316.
6
В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, т. X, стр. 316.
7
Галина Серебрякова. Странствия по минувшим годам. М., 1963, стр.67.
8
Саба — мешок из конской кожи, в котором приготовляется и держится кумыс. (Здесь и далее примечания переводчиков).
9
У казахов прежде фамилия и тем более отчество в обиходе уио треблялись чрезвычайно редко, имели значение только имена.
10
Народные игры. «Орамал тастамак»— бросание платка. Играющий держит кольцо по рту и бросает платок, кому пожелает (парень девушке и наоборот). Тот, кому брошен платок, должен взять кольцо в рот и в свою очередь бросить платок следующему избраннику.
«Бугибай»— играющие стоят вокруг, держась за руки, и поют. Двое ведующих в центре вызывают на круг парня и девушку (обычно влюбленных или «заподозренных») и предлагают им выполнять какое-либо задание, обычно остроумное, либо просто спеть, сплясать.
«Мыршим»— один из играющих прячет кольцо в рот. Ведущий наугад требует произнести слово «мыршим». Скрывающий кольцо должен произнести его без запинки и не картавя. Обманутый ведущий должен выполнять какое-нибудь задание играющих и продолжать поиски кольца.
11
Уыки — гнутые деревянные жерди, образующие остов юрты.
12
Шанырак — деревянный потолочный круг юрты.
13
Будьте здоровы! Мир вам! — арабское приветствие, вошедшее в казахский язык из корана.
14
Аксарыбас — белая желтоголовая овца, по традиции приносимая в жертву в особо важных случаях, так же, как и светлолысая овца — бозкаска.
15
Искаженное русское «вот тебе раз».
16
Медресе — мусульманская религиозная школа.
17
Намаздигер — время вечерней молитвы.
18
Муфтий — мусульманский правовед, толкователь корана, представитель высшего духовенства.
19
Букейханов состоял членом кадетской партии.
20
Ахон — духовный чин, равный хазрету. Ахон имеет ученую степень.
21
«Новое время»—татарская газета в Казани.
22
«Уш-жуз»— три сотни, здесь игра слов.
23
Фамилии в скобках в оригинале не указаны.
24
«Манап-Шамиль»— псевдоним Сакена Сейфуллина.
25
Сатирический намек на самоуправство комитета.
26
Имеются в виду все казахи без деления на классы.
27
Смеялись по двум причинам: ка — это зов собаки. Кроме того, русская жена Саматова назвала своего пса Мухтаркой, об этом большинство присутствующих знало.
28
Кара — черный; прозвище.
29
Толенгут— жигит из свиты высокопоставленного.
30
Агасултан — старший султан.
31
Сборник документов и материалов, Казгосиздат. Алма-Ата, 157, стр. 158–160.
32
«Айкап»— прогрессивный журнал, выступавшей в свое время против буржуазной газеты «Казах». Редактором его был журналист и поэт Мухаметжан Сералин.
33
Видимо, здесь автор имеет в виду стихотворение Султанмахмута Торайгырова «Состязание степного и городского поэтов».
34
Мустафа Чокаев, предатель, контрреволюционер, мнивший себя «избранником Казахского и узбекского народов», употребляет унизительную кличку «сарт» в отношении узбеков.
35
Кыбла — направление в сторону Мекки, куда, обычно обращают свое лицо мусульмане при молитве.
36
Тундик — верхнее отверстие юрты, дымоход. Здесь употреблено в смысле хозяйства — двора.
37
«Ак-жол» — белая дорога; здесь в значении, честный путь.
38
Его имя Мухаметкали. Автором допущена неточность.
39
По обычаю, казахи не выдают врагов в своем ауле, в своей юрте.
40
