class="p1">Я покорно расслабляю горло, трогаю себя, ощущая прилив наслаждения… Боже… Как хорошо… Хорошо… А Сава… В самом деле… Сам разберется…
А у меня… медовый… месяц…
Офигенно начался.
__________________________________
Кто хочет узнать, что не так с Савой, велкам сюда: https:// /shrt/ltnY
Эпилог 3. Сандр
— Я эту сучку пристрелю когда-нибудь, клянусь! — голос тестя звучит так злобно, что, услышь это кто другой, восприняли бы угрозу всерьез. Когда Сурен говорит таким тоном такие вещи — это определенно повод напрячь булки. И начать искать пятый угол.
Но я спокоен.
Во-первых, за последние пару месяцев я уже раз десятый слышу эти угрозы в адрес своего антикризисного менеджера от своего тестя.
А во-вторых, наблюдение за женой, спокойно, с мягкой улыбкой кормящей моего сына — самый лучший релакс в мире.
— Она, блять, работать никому не дает! — продолжает Сурен, — заебался жалобы на нее читать! Нахуя ты ее ко мне загнал?
— Напомню, что ты сам просил антикризисного управляющего, — говорю я холодно, — ворчал, что у тебя там бабки проебывают, а ты не поймешь, где. И времени у тебя нет искать, полно других дел. Но наебывать тебя нельзя, надо найти наказать тварей.
Это я дословно его жалобы цитирую, если что.
— Но не до такой же степени! У меня там мужики со стажем работы на производстве под сраку лет, стонут от этой суки!
— Сурен, тебе шашечки или ехать? — отвечаю я старинным, теперь уже мало кому понятным анекдотом.
Сурен молчит, затем тоскливо ругается, употребляя тоже давно устаревшие лагерные выражения.
— Ладно, — меняет он тему, — ты мне внука когда привезешь?
— Месяца через два. Или сам приезжай.
— Блять, я не могу сейчас…
— Значит, жди.
Сурен опять ругается, высказываясь уже на тему, что дочь могла бы и посговорчивей мужика выбрать.
Я молчу.
Проявляю терпение. А мог бы и возразить, между прочим. Что не такой уж я хуевый зять. Есть и похуже. И с примерами.
Благо, за ними далеко ходить не требуется.
Его приятеля Большого взять хотя бы.
Там не один упрямый долбак, как изящно выражается Сурен, а целых двое. Так что Сурену еще повезло.
Но молчу.
Тесть скучает по дочери. И прямо-таки до безумия любит внука. Вот и барагозит, пытаясь выторговать себе преференции. Ему дай волю, поселил бы мою Лику с сыном у себя, в хоромах в Стрельне. Он там спецом дворец отгрохал такой, что местные памятники архитектуры отдыхают.
И все выманивает моих к себе.
А вот хер ему. Нам и тут хорошо.
— Дай с дочерью поговорить, — рычит Сурен, сдаваясь.
— Она кормит Сашку. Сейчас он бутылочку дососет, она тебе перезвонит.
— Нахера бутылочку? — удивляется тесть, — она же грудью кормит?
— Уже нет. Он грудь бросил.
— Это еще почему? — рычит Сурен, — дочь мою доводишь? Нервничать заставляешь?
Какие мы стали продвинутые в вопросах грудного вскармливания, надо же!
— Нет, Сашка почуял конкурента.
— Че? Это ты о чем?
— О том, что ты скоро второй раз дедом станешь, Сурен. Готовься отращивать бороду.
На том конце связи молчание. Оглушительное. Долгое.
Я успеваю прикурить и выдохнуть дым, когда трубка разражается бешеным ревом:
— Бля-а-а… Это как так? Сашке же еще и года нет? Ты вообще мою дочь из кровати выпускаешь, ебарь-террорист ты?
— Сурен, можно проявлять радость и в более приличных выражениях? Ты о моей жене и моем ребенке говоришь, — добавляю я металла в голос.
И Сурен стихает.
Он знает, что на меня можно долго орать, пользуясь преференциями наших родственных отношений, но терпение мое тоже не бесконечное.
— Черт… — выдыхает он, наконец, — сколько уже?
— Пара недель, — говорю я.
— Блять… Я выезжаю.
— Сурен… Мы без тебя справляемся.
— Даже чересчур! — рявкает он, заводясь, но затем опять успокаивается, — хочу на внука посмотреть. И на дочь, пока она еще способна самостоятельно передвигаться.
Усмехаюсь, вспомнив, какая кругленькая и смешная была моя жена на последних месяцах.
— Заодно на завод загляну. И суке этой в глаза посмотрю.
— Думаешь, это что-то изменит? — мой антикризисный менеджер явно не напугается безбашенного Сурена. Она на редкость холодная и не пугливая баба. Во время рейдерского захвата сработала по высшему баллу, спрятав печать предприятия и уставные документы, не дрогнула даже. Спокойно дождалась моего человека, передала все, а потом еще и на своем рабочем месте осталась, чтоб никто ничего не заподозрил. Ледяная стерва. Идеальный антикризисный менеджер, как выяснилось. Не ошибся я в ней.
И сейчас перетряхивает весь завод Сурена, наводит там порядки. Само собой, местным, привыкшим к спокойствию и постоянной кормушке, это всё не нравится. Но ей похер. Так что обломает Сурен зубы. Сам хотел эффективности. Вот и получит. А то завалили его жалобами старинные работники, он и размяк. Понимает, что доят, а где — не понимает. Надеюсь, к тому времени, когда доберется до места, у Татьяны уже будут результаты.
— Изменит, — рычит раздраженнол Сурен, — много на себя берет…
— Приезжай, посмотри, — равнодушно пожимаю я плечами.
Снова смотрю в окно, там моя жена уже покормила моего сына и теперь укачивает его, сидя в удобном плетеном кресле в саду, под раскидистой вишней.
Красивая, такая красивая, что до сих пор торкает в грудь, когда смотрю.
Вспоминаю, как она во время медового месяца спросила меня:
— А почему ты… Почему ты сделал так? В ту ночь? Почему не сказал ничего?
А я…
Я не смог ей объяснить, что у меня слов не было.
И язык, к херам отнимался, когда ее видел.
И в голове пустело.
А все те сдерживающие внутреннего зверя ремни с треском рвались… Она до сих пор не понимает, что сделала со мной. Тогда, той ночью.
Она думает, что я сделал.
А я знаю: она.
Всегда она.
С самого начала.
Я увидел, сошел с ума и протянул
