– М-да, видимо, дальше глупых шуток твои творческие способности не распространяются, – печально подытожила учительница.
– Ага, это вы точно подметили, Марь-Ванна! Причем глупости у меня сами собой получаются. Вот, например, пока вы все были в столовой, я перепачкала мелом стулья и теперь у всех белые спины.
После этой фразы веселье первого «А» как-то заметно поутихло, а преподавательница протянула:
– Что-о?!
– Но хочу сразу предупредить, что жутко раскаиваюсь в содеянном и прошу у всех прощения, – затараторил я.
– Вон из класса!!! Нет, стой! Идем к директору!
Да, как-то неприятно получилось. Откуда во мне это ребячество?
«И зачем вообще признался? Прибавку к «доблести» второе мое чистосердечное уже не дало. Молчал бы уж до последнего в тряпочку, глядишь, и пронесло бы», – размышлял я по пути к самому главному персонажу Солнечнодарской гимназии № 4.
Он был неписем пятьдесят второго уровня. Невысокий грузный дядька с добрыми, как у Деда Мороза, глазами и чем-то даже походил на свое прозвище.
– Михаил Игнатьевич, сил моих больше нет терпеть! – запричитала с порога вцепившаяся в мою руку МарьяИвановна.
– Что случилось, голубушка? – вскочил директор и, смешно косолапя (ну точно мишутка!), подбежал утешать четырехглазую подчиненную.
– Я официально заявляю, что не потерплю больше эту особу в своем классе!
– Рыба моя, да объясните, что случилось-то! – взмолился М.И. и перевел взгляд на меня: – В чем вы обвиняете эту кроху?
– Она постоянно разговаривает на уроках!
– И все?! Но многие дети…
– Нет, далеко не все! – перебила начальника Марь-Ванна. – На второй перемене она стащила у меня со стола канцелярские кнопки и разложила их на стулья всему классу, в том числе и мне!
– Внимание! Вы получаете достижение «Плохая девочка». Бонусы: +5 к «харизме при общении с преступными элементами»; + 10 к «славе».
Во блин! То есть, когда информация о происшествии достигает ушей главы учреждения, мне за оное плюшек выдают?
– Это правда, ласковое солнце? – заблымал глазами директор, словно только что прозрел и увидел скрывающегося за маской дитяти монстра.
– Так точно, – вздохнул я.
– А еще эта вредина, пока остальные детки кушали, изрисовала мелом стулья! – подлила масла в огонь истеричка.
– Внимание! Вы получаете достижение «Мелкая хулиганка». Бонусы: +10 к «харизме при общении с преступными элементами»; +20 к «славе».
Ха, а забавно, что баллы за дурные и за полезные поступки суммируются! А еще повезло, что «харизма с добропорядочными гражданами» не испоганилась.
– Малышка, это правда?! – не на шутку ужаснулся Шутка.
– К сожалению, да, – киваю ему. – Но я постараюсь больше так не делать! Честное комсомольск… пионерск… октябрятск… э-э-э… честное тинейджерское! Или бойскаутское?
– Лучше дай честное человеческое, – попросил директор.
– Честное человеческое! – поклялся я.
– Нет! Я ей не верю! – фыркнула упрямая училка. – Делайте что хотите, но – или она, или я!
– Но МарьяИвановна, лапушка, давайте дадим этому трудному ребенку шанс? – стал уговаривать ее Михайло, так и напрашивающийся на отчество Потапыч.
– Ей уже предоставлялась такая привилегия. И толку – ноль!
– Вы уверены, что надо прибегать к крайним мерам? – засопел директор.
– Без сомнения! Гнать взашей!
Вот и настал конец моей школьной жизни с бесплатным питанием и проживанием. Эх, а еще «классная мама» называется. К тому же и геймерша. Неужели обязательно было доводить до исключения? Разве не могла воспользоваться служебным положением и промолчать? Хотя, если по справедливости, первое предупреждение действительно мне уже делали. Так что сам виноват.
Михаил Игнатьевич предпринял последнюю попытку:
– Но девочка же раскаивается. И потом, МарьяИвановна, не забывайте, что это ведь именно она утром стала той героиней, что сумела предотвратить трагедию. Поставьте себя на ее место. Вероятно, ее агрессивное поведение стало последствием нервного потрясения. Представляете, что ей довелось пережить?
– Ну, даже не знаю, – смягчилась моя первая учительница, которая желает стать и последней тоже.
– Это стресс, и он пройдет, – продолжал давить НПС. – Больше чем уверен, что Йене Щедратовне удастся направить ее необузданную энергию в мирное русло.
– Простите, кому-кому там мою энергию удастся обузать? – уточнил я.
– Мозгоправченко Йене Щедратовне – нашему штатному психологу, – пояснил М.И.
Значит, упомянутый доктор – дама? Ясно, вот и еще одна загадка разгадана.
– А-а, да-да-да! – закивал я. – У меня даже справка есть, что я – дура.
МарьяИвановна прыснула.
– В смысле, направление на курс реабилитации как раз к этой Головомойченко, – поправился я.
– Мозгоправченко! – еще шире улыбнулась Марья Ивановна и дружелюбным тоном изрекла: – Хорошо, Михаил Игнатьевич, дадим ей еще один шанс.
– Спасибо, Марь-Ванна! – поблагодарил я.
– Помни мою доброту и не подведи, – дала наказ училка.
– Вот и умницы! – обрадовался Шутка.
– Ну, мы тогда пойдем? – уточнила «классуха» у шефа.
– Да-да, идите и, пожалуйста, не ссорьтесь больше, девочки, – пожелал в напутствие Михаил Игнатьевич.
В родной первый «А» мы возвращались молча, погруженные каждый в свои мысли. А потом МарьяИвановна внезапно остановилась посреди пустого вестибюля и перевела дух:
– Уф, думала, переборщила! Еще немного – и сама бы напомнила ему про террористов в автобусе.
– Так вы меня с самого начала и не планировали исключать? – опешил я.
– Что я – на изверга похожа? Нет, конечно! С запоротым квестом «Среднее образование» обычно идут на рерол.
Фига се!
– Еще раз вам огромное спасибо, МарьяИвановна!
– Да ладно, проехали, – совсем не педагогическим языком заговорила училка. – Тет-а-тет можешь звать меня Соней и на «ты». – Не думаю, что у нас сильно большая разница в возрасте.
– Ладно, а ты меня тогда Серегой! – неожиданно для себя открыл я ей настоящее имя.
– Вот так даже?! – захохотала собеседница.
– Только, плиз, Соф, держи в секрете, что я мальчик.
– Боишься, что засмеют? – понимающе спросила девушка.
– Угу.
– Ладно, буду могилой.
– Пасиб.
– И тебе!
– А мне-то за что?
– За то, что признался тогда, что не Корней учудил с кнопками. Я стопудово считала, что его косяк. Если бы ты смолчал и я наказала не того, кого следует, меня бы премии лишили.
– Ух, как тут строго у вас. Ладно, пожалуйста. Я ведь на самом деле не говнюк. И не люблю подставлять других. А какого хрена выкобениваться начал, сам не пойму.
– Да убедилась уже, что не говнюк, – очаровательно растянула губы Софья (когда она такая – даже симпатичная) и кинула запрос:
– Внимание! Персонаж МарьяИвановна предлагает вам дружбу! Согласиться? Отказаться?
– Оу?! Благодарю за доверие! – охотно принял я предложение. Затем хмыкнул: – Надо же, еще несколько минут назад ни за что не поверил бы, что первым геймером в моем френд-листе станешь именно ты.
– Каждая классная руководительница обязана стремиться стать хорошим другом своим ученикам, – ответила МарьяИвановна, причем непонятно – то ли иронизируя, то ли совершенно серьезно.
– Сонь, скажи, а в чем прикол за училку играть?
– О, это долгая история! – отмахнулась девушка.
– А я никуда не спешу.
– Разве? А на прием к Йене Щедратовне?
– У меня тут написано, что она до шестнадцати ноль-ноль работает, – предъявил я клочок бумаги от лобастого медика-доцента.
– Хорошо, как-нибудь раскрою свою «страшную тайну», – согласилась Марь-Ванна.
– Когда как-нибудь? – прицепился я.
– Ты всегда такой настырный?
– Нет, только когда дело касается «страшных тайн».
Соня взглянула на наручные часики:
– Раз уж так не терпится, могу после урока рассказать. Он через пару минут уже закончится.
– Отлично!
– Тогда пойдем попрощаемся с нашим первым «А», а потом, пока будешь дежурить по классу, все расскажу.
