– Чтобы никто не выбрал себе предмет мебели дороже, чем остальные? – проницательно заметил Джордж и рассмеялся – и Сьюзан присоединилась к его смеху.
– Думаю, что они уже оценили все вещи, хотя цена наследуемого всегда ниже, чем его стоимость на свободном рынке. Я бы, например, хотела получить пару вещей, которые напоминали бы мне об основателе семейного благосостояния. Мне кажется, что один или два предмета Викторианской эпохи, очаровательные и совершенно бесполезные, очень хорошо смотрелись бы здесь. Их можно будет очень неплохо преподнести! Этот период сейчас входит в моду. Помню, в гостиной был зеленый малахитовый столик. Вокруг него можно построить интересный цветовой ансамбль. Дополнить его, например, витриной с чучелами певчих птичек или этими коронами, сделанными из восковых цветов… Что-то в этом роде в качестве лейтмотива было бы очень недурно.
– Верю тебе на слово.
– Полагаю, ты там будешь?
– Конечно. Хотя бы для того, чтобы понаблюдать, как будут проходить эти честные выборы.
Миссис Бэнкс рассмеялась.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что нас ждет крупный семейный скандал? – спросила она.
– Вполне возможно, что этот твой малахитовый столик понадобится Розамунде для сценической декорации.
Сьюзан прекратила смех.
– А ты давно видел Розамунду? – спросила она, нахмурившись.
– Я не видел прекрасную кузину Розамунду с тех пор, как мы вместе возвращались с похорон в Лондон в вагоне третьего класса.
– А я видела ее пару раз. Она очень… странно выглядит…
– А что с ней такое? Неужели учится думать?
– Да нет. Но она выглядит очень… расстроенной.
– Расстроенной, потому что получила большие деньги и теперь может поставить абсолютно ужасную пьесу, в которой Майкл будет выглядеть полной задницей?
– Нет. Постановка идет своим чередом, и выглядит все это действительно ужасно, однако не исключено, что ее ждет успех. Ты же знаешь, что Майкл – хороший актер. Он вполне может прыгнуть выше головы, или как там еще говорят… Он совсем не Розамунда – та, конечно, красавица, но никудышная актриса.
– Бедная никудышная красавица Розамунда!
– Я думаю, что она не такая уж дура, как все о ней думают. Иногда упоминает очень умные вещи – вещи, на которые она, по идее, не должна даже обращать внимание. Меня, например, это иногда сильно смущает.
– Совсем как наша тетушка Кора…
– Вот именно.
Оба почувствовали неловкость, вызванную, скорее всего, упоминанием имени Коры Ланскене.
– Кстати, о Коре. А что случилось с ее компаньонкой? – спросил вдруг Джордж с озабоченным видом. – Мне кажется, мы должны что-то для нее сделать.
– Сделать? А что ты имеешь в виду?
– Ну, мне кажется, это уже семье надо решать. Кора ведь была нашей теткой – вот мне и пришло в голову, что той бедной женщине не так легко будет найти новую работу.
– И это пришло тебе в голову?
– Ну да. Люди ведь так о себе беспокоятся! Я не говорю, что они будут думать, что эта Гилкрист бросится на них с топором, – но в глубине души многие будут этого опасаться. Народ сейчас очень мнителен.
– Странно, что тебе в голову пришли такие мысли, Джордж. Как ты вообще мог над этим задуматься?
– Ты забываешь, что я юрист, – сухо заметил молодой человек. – А это значит, что я хорошо знаком с людскими заморочками. Я просто хочу сказать, что мы должны что-то сделать для этой женщины, дать ей какие-то деньги, или как-то поддержать, или найти работу в офисе, если она способна что-то делать… У меня такое чувство, что мы не должны бросать ее.
– Можешь не беспокоиться, – произнесла миссис Бэнкс с иронией. – Я уже обо всем позаботилась. Она теперь работает у Тимоти и Мод.
Было видно, что Джордж удивлен.
– А ты уверена, что это правильно, Сьюзан?
– В тот момент ничего лучшего мне в голову не пришло.
Кроссфилд с любопытством взглянул на свою кузину:
– А ты самоуверенная девушка, Сьюзан, а? Ты знаешь, что делаешь, и ни о чем никогда не жалеешь.
– Жалеть – это значит даром тратить время, – заметила молодая женщина беззаботным тоном.
Глава 17
Майкл Шайн перебросил письмо через стол Розамунде.
– И что ты по этому поводу думаешь?
– Думаю, что нам стоит съездить, – отозвалась та. – А ты?
– Может быть, ты и права, – задумчиво произнес Майкл.
– Там могут быть какие-то драгоценности… Конечно, все вещи в доме довольно безобразны… Все эти чучела птиц и восковые цветы – ужас!
– Да. Смахивает на мавзолей. Знаешь, а я хотел бы сделать пару зарисовок, особенно в гостиной. Например, камин и этот очень старый диван необычной формы. Они здорово подойдут к «Успеху баронета», если мы решим возобновить эту пьесу. – Шайн встал и посмотрел на часы. – Кстати, мне пора идти на встречу с Розенхаймом. Не жди меня рано сегодня. У меня обед с Оскаром – мы должны обсудить этот опцион и то, как он состыкуется с предложением от американцев.
– Душка Оскар! Ему наверняка будет приятно увидеться с тобой после такого перерыва, – заметила Розамунда. – Передай ему от меня привет.
Майкл резко взглянул на жену. Улыбка исчезла с его лица, и он стал похож на насторожившегося хищника.
– Что ты имеешь в виду – «после такого перерыва»? Можно подумать, что мы не встречались уже много месяцев.
– А разве не так? – тихо спросила миссис Шайн.
– Конечно, нет. У нас был ланч всего неделю назад.
– Как странно! Он, должно быть, забыл об этом. Вчера он позвонил и сказал, что не видел тебя со дня премьеры «Тилли едет на Восток».
– Старый идиот, должно быть, совсем сбрендил, – рассмеялся Майкл.
– Ты считаешь меня полной дурой, Мик? – спросила его супруга без всяких эмоций, широко раскрыв свои голубые глаза.
– Конечно, нет, милая, – запротестовал Шайн.
– Нет, считаешь. Но я еще не совсем выжила из ума. В тот день с Оскаром ты не встречался. И я даже знаю, где ты был.
– Розамунда, милая, что ты имеешь в виду?
– То, что я знаю, где ты был в действительности.
На приятном лице Майкла появилось выражение неуверенности. Жена смотрела на него безмятежно и невозмутимо.
«В какое замешательство может привести такой пустой взгляд!» – подумал вдруг молодой актер.
– Не знаю, что ты хочешь этим сказать… – попытался он еще раз переубедить супругу, но без большого успеха.
– Я хочу сказать, что глупо, когда ты так много лжешь мне.
– Послушай, Розамунда…
Майкл уже начал заводиться, но замолчал, пораженный, когда его жена мягко сказала:
– Мы ведь хотим получить опцион и поставить эту пьесу, правда?
– Хотим? Да это роль, о которой я мечтал всю жизнь!
– Вот именно. Именно это я и имела в виду.
– Что именно?
– Я хочу сказать, что пьеса стоит кучу денег, правильно? Не слишком ли мы рискуем?
– Конечно, я знаю, что это твои деньги, – медленно сказал мужчина. – Если ты не хочешь рисковать…
– Это наши деньги, милый, – подчеркнула Розамунда. – Мне кажется, об этом не стоит забывать.
– Послушай, дорогая, эта роль Айлин – ее придется почти полностью переписать.
– Не думаю, – улыбнулась женщина. – Я хочу ее сыграть в том виде, в котором она есть, милый.
– Девочка моя, – Майкл был потрясен. – Что это на тебя нашло?
– Ничего.
– Да нет, не так. Ты изменилась за последнее время – стала нервной, все время в плохом настроении… Что произошло?
– Ничего. Просто надо вести себя поосторожнее, Мик.
– Поосторожнее? Это в каком смысле? Я всегда осторожен.
– Мне так не кажется. Ты уверен, что тебе в любом случае удастся вывернуться и что все поверят тому, чему ты хочешь, чтобы они верили. Но с Оскаром в тот день ты совершил ошибку.
Шайн покраснел от злости.
– А ты бы лучше за собой следила. Сказала, что идешь с Джанет по магазинам… Это же вранье – Джанет уже несколько недель в Америке!
– Да, – согласилась Розамунда. – Это было глупо с моей стороны. В действительности я просто гуляла – в Риджентс-парке.
