Зимой 1939/40 г. никудышным оказалось умение бойцов-пехотинцев вести бой на лыжах, но разве перед началом чистки РККА это умение у них наличествовало? «Я ответственно заявляю, – докладывал 23 ноября 1937 г. Военному совету при наркоме обороны инспектор физподготовки и спорта РККА дивизионный комиссар А.А. Тарасов, – что с 1932 г. [а не с лета 1937-го! – А.С.] округа бросили заниматься тактической подготовкой на лыжах […]». «Лыжную подготовку, – отметил он, – за последние 2–3 года [т. е. как раз в «предрепрессионный» период. – А.С.] свели главным образом к лыжному спорту, к выполнению нормативов ГТО, а когда одна из дивизий на одних больших тактических учениях сунулась совершить марш на лыжах, то получился конфуз […] Организаторы этого марша не знали опыта действий на лыжах. Люди были мало обучены и тренированы в лыжном деле»255.
Огневая подготовка. Как мы уже видели, Н.Н. Воронов оценил как «низкую» и стрелковую выучку советского бойца-пехотинца. Во-первых, этот последний плохо или вовсе не знал материальную часть оружия и не владел навыками стрельбы. «Нам приходилось обучать бойцов во время войны овладевать станковым пулеметом, ручной гранатой, ручным пулеметом», – докладывал на апрельском совещании бывший командарм-13 В.Д. Грендаль; красноармейцы, подтвердил там же член Военного совета 13-й армии А.И. Запорожец, «были плохо обучены стрельбе из ручного оружия, из пулеметов, материальной части не знали»256. Именно такую картину вскрыла и проведенная в начале февраля 1940 г. проверка семи запасных стрелковых полков ЛВО: приемы стрельбы из винтовок и ручных пулеметов «усвоены плохо и неправильно» (ручные пулеметчики не умели даже «использовать упоры»), «станковые пулеметчики технике стрельбы обучены плохо»…257 После подобных свидетельств перестает казаться невероятным случай, описанный финскими офицерами, когда почти все из 12 станковых пулеметов, оставшихся от погибшего в ночь на 28 февраля 1940 г. на Карельском перешейке советского батальона, оказались покрытыми… заводской смазкой258, т. е. неспособными к ведению огня!
Во-вторых, советский боец-пехотинец времен финской кампании не был подготовлен как самостоятельный стрелок: не умел вести наблюдение и самостоятельно отыскивать цели. «В связи с этим в боях выявлялось, что пехота не применяла своего вооружения или применяла очень мало»259.
Как и в случае с тактической выучкой, хуже всего были подготовлены бойцы, призванные из запаса.
Однако в «дорепрессионном» 1935-м в трех крупнейших военных округах (КВО, БВО и ОКДВА) индивидуальная стрелковая выучка бойца-пехотинца даже по очковтирательским годовым отчетам этих округов была всего лишь посредственной. Как было показано нами в главах 1 и 3, это означает, что в действительности (ввиду практиковавшихся тогда в войсках очковтирательства при проведении стрельб и фальсификации их результатов) она была откровенно неудовлетворительной, т. е. не лучше, чем в финскую войну… Согласно докладу М.Н. Тухачевского от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА», всего лишь «удовлетворительной» (т. е. с учетом указанной выше поправки низкой) индивидуальная стрелковая выучка бойца пехоты была в Красной Армии и в «дорепрессионном» 1936-м260. (О том, что в начинавшей уже воевать ОКДВА «основная масса бойцов в огневом отношении» была тогда «отработана совершенно неудовлетворительно», источники – составленные в штабе названной армии «Предварительные наброски основных задач по боевой подготовке ОКДВА на 1937 г.» – говорят прямо261.)
Огневая подготовка пехоты (а значит, и индивидуальная стрелковая выучка бойца-пехотинца) передовых КВО и БВО была, по оценке их штабов, «низкой» и в первой, «дорепрессионной» половине 1937-го262.
Зимой 1939/40 г. бойцы-пехотинцы не знали материальную часть стрелкового оружия, но в проверенной на этот счет 2-м отделом Штаба РККА 8-й стрелковой дивизии передового (!) БВО многие красноармейцы не умели разбирать винтовку и даже после трех с лишним месяцев учебы в полковой школе не знали матчасть станкового пулемета и в марте 1935-го. Из двух стрелковых дивизий передового же КВО, от которых сохранилась документация за 1936 год, в одной (45-й) «стрелковое оружие в частях знали плохо» и в том году263. В обеих стрелковых дивизиях КВО (24-й и 96-й) и в единственном стрелковом полку БВО (109-м), о которых за тот период сохранилась соответствующая информация, матчасть станкового пулемета бойцы знали на «неуд» и накануне, и в момент начала чистки РККА, в июне – середине июля 1937-го. Впрочем, «неудовлетворительное знание матчасти своего оружия» как установил в июне новый комвойсками округа И.Ф. Федько, было тогда характерно для всей пехоты КВО…264
В феврале 1940-го в запасных частях ЛВО приемы стрельбы из винтовок и ручных пулеметов были «усвоены плохо и неправильно», но в обеих освещаемых с этой стороны источниками стрелковых дивизиях передового БВО (и в полутерриториальной 37-й, и в «ударной» кадровой 2-й) изготавливаться к стрельбе из винтовки и ДП и производить выстрел плохо умели и в «дорепрессионном» 1936-м. А в ОКДВА весной того года приемами стрельбы из ручного пулемета, как вынужден был подробно доложить даже отчет армии за зимний период обучения 1935/36 учебного года от 17 мая 1936 г., бойцы не владели повсеместно!
В обеих стрелковых дивизиях КВО (24-й и 96-й) и во всех четырех стрелковых полках БВО (109-м, 110-м, 111-м и 156-м), степень владения техникой стрельбы из винтовок и ручных пулеметов в которых в этот период освещают источники, подготовить оружие к стрельбе не умели как следует и в «дорепрессионной» первой половине 1937-го. А 32-я стрелковая дивизия ОКДВА еще в марте 1937-го направляла для поддержки пограничников (т. е. для того, чтобы в любой момент вступить в бой) и такие роты, где часть бойцов не только не знала устройства винтовки, но и вообще не умела стрелять! (Впрочем, бойцы, не умевшие даже зарядить винтовку, еще в момент начала чистки РККА имелись и в одном из четырех названных выше полков БВО – 109-м…)
Ручные пулеметчики проверенных в феврале 1940-го запасных частей не умели «использовать упоры» (без чего прицельная стрельба очередями из ручного пулемета становится невозможной), но весной «дорепрессионного» 1936-го правильно устанавливать эти упоры (сошки) не умели во всей ОКДВА. В одном из двух стрелковых полков БВО (109-го и 110-го), о владении техникой стрельбы из ручных пулеметов в которых в этот период сохранились сведения, пользоваться упором не умели и «дорепрессионной» зимой 1937-го, а в оказавшемся летом 1937-го в зоне пограничного конфликта на Амуре 18-м стрелковом корпусе ОКДВА – еще и к этому времени…
В феврале 1940-го в запасных частях ЛВО станковые пулеметчики «технике стрельбы» были «обучены плохо» – но весной «дорепрессионного» 1935-го в умении работать на станковых пулеметах «отставали» и бойцы кадровой и приграничной (!) 96-й стрелковой дивизии передового (!) УВО/КВО, а в 23-м стрелковом полку 8-й стрелковой дивизии передового же БВО «элементарными навыками» обращения с «максимом» не владели даже проучившиеся три с половиной месяца в полковой школе265 (которая по определению должна была прививать более прочные навыки, чем запасной полк).
В «дорепрессионном» же 1936-м навыками стрельбы из станкового пулемета бойцы плохо владели и в обеих освещаемых с этой стороны источниками стрелковых дивизиях БВО (и в том числе в элитной 2-й!), и во всех проверенных на этот счет стрелковых дивизиях ОКДВА (в 21-й, 26-й, 32-й, 39-й, 40-й и 59-й)…
В обеих стрелковых дивизиях КВО (24-й и 96-й) и в единственном стрелковом полку БВО (109-м), степень овладения техникой стрельбы из станкового пулемета в которых в этот период освещают источники, бойцы не умели подготовить «максим» к стрельбе еще и накануне, и в момент начала чистки РККА, в июне – середине июля 1937-го…
А у бойцов-пехотинцев ОКДВА, как отмечалось в составленной штабом этой армии справке о состоянии ее боевой подготовки к 15 июля 1937 г., к моменту начала массовых репрессий «нетвердыми» и «поверхностными» были «основные практические навыки при стрельбе» из всех видов стрелкового оружия!266
Неумение наблюдать за полем боя и отыскивать цели в советской пехоте также было распространено и в 1935-м (из 6 стрелковых дивизий УВО/КВО, БВО и ОКДВА, материалы весенне-летних проверок выучки которых сохранились, оно было выявлено в двух – 21-й и 51-й, и еще осенью им отличалась пехота всей Приморской группы и 34-й стрелковой дивизии Приамурской группы ОКДВА). В ОКДВА «к самостоятельному, инициативному решению огневых задач» боец не был готов и в мае 1936-го, а в КВО – как можно заключить даже из не склонного признавать свои провалы годового отчета этого округа от 4 октября 1936 г. – «вполне сознательного и самостоятельного стрелка» не удалось «воспитать» и к осени этого года267. А к моменту начала массовых репрессий, как мы уже видели из директивного письма А.И. Егорова от 27 июня 1937 г., «твердых навыков» в наблюдении за полем боя, выборе места для стрельбы «и проч.» пехотинцы не имели во всей Красной Армии268.
