сверкающим дождем сюрикеновых брызг, шквалами черного снега. Бросив взгляд на запад, девушка поняла, что флот Феникса берет корабли Кицунэ в кольцо, окружая их, несмотря на отчаянные атаки корветов Лисов. Теперь у капитанов Кицунэ не было иного выбора, кроме как броситься в распростертые объятия врага.
Но, по крайней мере, еще один неболёт, «Отвага Кицунэ», похоже, намеревался сделать то же самое, что и «Куреа». Двигатели взревели, когда корабль бросился в атаку, выпустив целый шквал крюков-захватов, прежде чем врезаться в бок «Смерти». Ее экипаж погиб под шквалом огня из сюрикенов, а облакоходов и бусименов раскидало по палубе.
Через несколько мгновений со «Смертью» столкнулся и неболёт «Куреа», и Мичи уже перепрыгивала через пропасть, яростно размахивая цепными мечами.
Лязг стали, рычание о-ёроев и чейн-дайсё, крики умирающих, скрежет раскалывающегося металла. Железные самураи «Отваги» поднимались на борт, выкрикивая боевые кличи от имени даймё.
Мичи двигалась быстро и уверенно, пробираясь вдоль перил к палубе управления, пока ее не остановили три самурая. Она кинулась на них, вонзив цепной вакидзаси в прорезь для глаз маски óни. Мужчина умер, не успев даже вскрикнуть, костляво-белое лицо демона залило кровью.
Мичи отразила еще три молниеносных удара, отплясывая назад, пока не прижалась спиной к перилам, бросив взгляд на пропасть за бортом. К ней приближался еще один самурай, на смену убитому, и девушка поняла, что откусила больше, чем могла прожевать. Это не простые бусимены вроде тех, которых она убивала во дворце Йоритомо, а настоящие воины, рожденные для службы в армии, крупные и сильные, и, благодаря доспехам о-ёрой, столь же молниеносные, как и она.
Она видела Хиро на палубе пилота, но у Мичи не было ни малейшего шанса пробиться сквозь двадцатку элитных воинов, чтобы добраться до цели. Лучше всего поискать другой путь к желанной добыче.
Мичи избавила одного самурая от чейн-катаны, когда он сделал выпад, другого – от возможности иметь детей, когда мужчина поскользнулся на скользкой от крови палубе. Воспользовавшись шансом, вскочила на перила «Смерти», вложила мечи в ножны и начала карабкаться по снастям.
За ней вдогонку бросились два элитных самурая.
С ловкостью обезьяны Мичи взобралась на воздушный шар «Смерти». В небе бушевал настоящий шторм из корветов, темного снега и черного дыма. В защитных очках отразилась вспышка огня, когда еще один броненосец Кицунэ загорелся, пикируя, как наковальня, а его капитан направил судно прямо на солдат Тора внизу в качестве последнего акта неповиновения. Глухой взрыв разорвал воздух в клочья. С грохотом рушились здания, тряслась земля под тяжелой поступью Землекрушителя, стрекотали сотни пропеллеров, повсюду звучали стоны умирающих, и вопли, проклятия и молитвы пока еще живых.
Элитники у Мичи за спиной тоже взобрались на воздушный шар, преодолев его плавный изгиб. Девушка развернулась и метнулась к ним, издавая беззвучный вой. Воспользовавшись поверхностью шара, как трамплином, напрыгнула на одного, изо всей силы пнув противника обеими ногами в нагрудник. Мужчина захрипел, потерял равновесие и опрокинулся навзничь в пустоту, свалившись в пропасть.
Оттолкнувшись от груди самурая, Мичи отпрыгнула назад на натянутую парусиновую поверхность, и вскочила на ноги, когда удар нанес второй элитник, целясь ей в голову, но перерубив лишь косу и наполнив воздух прядями длинных черных волос.
Мичи отступила под натиском, парируя и отвечая ударом на удар, делая ложные выпады, и ее мечи летали с такой скоростью, что стали похожи на веера. Она видела глаза самурая сквозь прорези в шлеме-маске демона – темные, прищуренные – и кожу, покрытую коркой пепла. Мужчина был мастером своего дела, прижимал ее спиной к пористой поверхности, не давая возможности начать контратаку. Сердце бешено колотилось в груди. Пот заливал глаза. И внезапно она почувствовал себя маленькой и одинокой – здесь, наверху, в бушующем шторме.
Только мы двое…
Ветер выл, как воют голодные волки, с ледяными зубами и высунутым языком. Мичи вложила катану в ножны, сунула руку за оби, уклоняясь от очередного удара, сделала шаг в сторону, уходя от другого, но рычащие лезвия прорезали ткань у локтя. И, достав из-за пояса крошечную глиняную бутылочку, сорвала пробку и выплеснула ее содержимое. Дугообразная струя угольно-черного цвета влетела прямо в лицо самураю.
Чернила расплескались по маске демона, попав воину в глаза. Мужчина отшатнулся, яростно моргая, но было уже слишком поздно. Девушка ринулась к нему, как скальпель, как бритва, нанеся удар цепным двуручным вакидзаси, рассекшим ему запястье. Крутанувшись на месте, пока противник замешкался, подхватила его прямо под подбородок, где длинные щитки шлема соединялись с железным воротом на шее.
Брызги ослепительно красного цвета, огромные струи фонтаном взмыли вверх и опали дождем, когда самурай пытался зажать свою новую улыбку, которую Мичи ему вырезала. Он умер почти в ту же секунду.
Она стояла, тяжело дыша, с сухим, будто набитым пылью ртом, глядя на пустую чернильницу в руке, а затем, зарычав, швырнула емкость в пустоту.
– А ты говорил, что никто не выигрывал битву с помощью бутылочки чернил, Блэкбёрд-сан!
Небо пылало, броненосцы ревели и рушились с облаков, стонал металл, огонь сюрикенов и пропеллеры разрывали клубы дыма, и поверх всего размазывались иссиня-черные пятна. И сквозь какофонию, сквозь визжащий оркестр из металла и звуки симфонии костей и крови Мичи услышала отдаленный гром, подобный биению пульса в ее венах, биению сердца в груди.
Отдаленный рев. Схожий с ударами пульса. Но он приближался.
– Давно пора, черт бы вас побрал. Чушь с драматическим вступлением выходит из-под контроля…
Рык, раскалывающий воздух, песня молний и грома, ритм взмахов могучих крыльев.
Рев эхом разнесся по долине, по городу, отражаясь от горящих улиц, от разрушенных стен, повторяясь среди лязга стали, боевых кличей и предсмертных хрипов, проклятий и молитв. И, взглянув на светлеющий запад, Мичи поняла, что нет никакого эха – никакого повтора слабых звуков в опустошенных, залитых кровью руинах. Вместо одного грозового тигра, спускающегося из черной выси, их оказалась почти дюжина, наполнявших небо яростными криками.
Во главе – Юкико и Буруу – и воздух вокруг них дрожал от рева арашитор.
Как в старых сказках называлась группа грозовых тигров?
Стая – слишком простое слово. Бездушное и примитивное, чтобы описать величественную картину. Широкий размах крыльев, как у неболётов, жестокие когти и крючковатые клювы, перья девственно-белого цвета и оттенка темного агата. Свирепые, сверкающие и прекрасные, они опускались подобно молотам и безупречным лезвиям из дамасской стали – такого зрелища никто не видел более ста лет.
Рой? Орда? Туча?
Нет.
Мичи покачала головой, подняла клинки вверх и тоже взревела.
Не туча.
И ей в ответ взревели грозовые
