– Да, мне тоже вначале так показалось. Но когда я добавила, что мы могли бы сыграть в шахматы или в карты, он…
– Так вы предложили сыграть в шахматы? Боже праведный, почему именно в шахматы?
Виктория обиженно посмотрела на него.
– Я постаралась припомнить, чем занимались мои родители, когда бывали вместе. Я бы предложила прогуляться, но во дворе было немного прохладно.
Капитан, видимо, не знавший, смеяться или плакать, покачал головой.
– Бедный Джейсон, – хмыкнул он. Затем, совершенно посерьезнев, он снова обратился к гостье:
– Уверяю вас, что ваши родители занимались.., гм.., и другими вещами.
– Например? – спросила она, вспоминая, как они сидели друг против друга у камина с книгами на коленях. Кроме того, мать готовила отцу его любимые блюда, содержала дом в чистоте и порядке и штопала его одежду, но ведь у Джейсона для этих целей имеется целая армия слуг… Она посмотрела на капитана, погрузившегося в неловкое молчание. – Так что вы имели в виду?
– Я говорю о тех вещах, которыми занимались ваши родители, когда вы спали, – прямо сказал он.
Перед ее мысленным взором возникла та картина, когда родители стояли у дверей спальни матери и отец, державший мать в объятиях, умолял: «Не отказывай мне, Кэтрин. Ради Бога!"
"Так, значит, мать не пускала его в свою постель», – наконец поняла Виктория. Девушка вспомнила, какой обиженный вид был у отца в тот вечер и как она сама сердилась на мать за то, что та обижает его. Ее родители, конечно, дружили, но мать не любила отца. Кэтрин была влюблена в Чарльза Филдинга и потому после рождения Дороти не поддерживала больше с мужем супружеских отношений.
Виктория закусила губу, вспомнив, каким грустным подчас казался отец. Она задала себе вопрос, все ли мужья грустят, если их жены не хотят делить с ними постель.
Она знала, что мать не любит отца, но они были друзьями. Друзьями… И она тоже стремится сделать Джейсона своим другом, вдруг поняла Виктория, в точности так же, как это было у ее матери с отцом.
– Вы сердечная женщина, Виктория, полная жизни и мужества. Забудьте о тех семейных отношениях, которые вы наблюдали в высшем обществе, – они пустые, поверхностные и бесцветные. Лучше подумать о семейном счастье родителей, ведь они были счастливы?
Когда она надолго замолчала, капитан нахмурился и резко изменил тактику:
– Ладно, оставим ваших родителей в покое. Но я знаю мужчин, знаю вашего мужа и хочу, чтобы вы запомнили одно. Если женщина запирается от мужа в своей спальне, то муж запрет от нее на ключ свое сердце. Если, конечно, речь идет о человеке, знающем себе цену. А Джейсон относится именно к таким людям. Он не станет унижаться и выпрашивать милостыню. Вы сами отстранились от него, теперь от вас же зависит убедить его, что это была ошибка.
– Как же я смогу это сделать?
– Только не предлагая ему сыграть в шахматы и не считая, что он поступает предусмотрительно, когда посещает других женщин, – коротко подытожил капитан Фаррел. – Я даже не представлял себе, как мужчине тяжело воспитывать дочь. Есть вещи, которые просто невозможно обсуждать с людьми противоположного пола.
Виктория беспокойно поднялась.
– Я подумаю над всем, о чем вы говорили, – пообещала она, пытаясь скрыть неловкость.
– Можно мне задать вам один вопрос? – с сомнением сказал на прощание капитан.
– Еще бы, – улыбнулась девушка. – В конце концов, я же задала вам массу вопросов.
– С вами никто никогда не говорил о браке?
– О таких вещах можно говорить только с матерью, – снова вспыхнула она. – Конечно, иногда говорят о каких-то супружеских обязанностях, но это так непонятно.
– Обязанностях! – презрительно повторил он. – В моей стране девушки мечтают о брачной ночи. Поезжайте домой и соблазните своего мужа, моя девочка, а он позаботится об остальном. После этого вы не будете считать это обязанностью. Уж я-то Джейсона знаю, можете мне поверить!
– А если я.., сделаю это, он будет счастлив со мной?
– Будет! – мягко, но решительно подтвердил капитан Фаррел, улыбаясь. – И будьте уверены, что он и вас сделает счастливой.
Виктория поставила на стол нетронутый стакан с виски.
– Я мало знаю о браке, еще меньше о том, как быть женой, и абсолютно ничего о том, как соблазнить мужчину.
Капитан Фаррел посмотрел на застенчивую красавицу, стоящую перед ним, и его плечи затряслись от с трудом сдерживаемого смеха.
– Не думаю, что вам придется долго изучать эту трудную науку, моя милая! Как только Джейсон поймет, чего вы хотите, не сомневаюсь, что он примчится к вам на крыльях.
Виктория стала пунцовой, как роза в уэйкфилдском саду, улыбнулась и направилась к двери.
Обратный путь она проделала, настолько глубоко погрузившись в собственные мысли, что не заметила, как приехала. К тому моменту, когда Матадор остановился у чугунных ворот Уэйкфилд-Парка, Виктория точно поняла одно: она не хочет, чтобы Джейсон чувствовал себя с ней так же одиноко, как одиноко было ее отцу.
В конце концов, провести с Джейсоном ночь не такая уж страшная перспектива. В особенности если бы он поцеловал ее так же страстно и смело, как это уже бывало, так, что у нее закружится голова и все тело станет горячим и мягким. Вместо того чтобы, лежа рядом с Джейсоном, думать о новых платьях, как советовала мисс Флосси, она лучше будет думать о том, как он ее целовал. Найдя такое удачное решение проблемы, она даже посмела признаться себе, что обожает его поцелуи. «Как жаль, что в постели мужчины не целуются, – подумала она. – Все бы тогда было иначе. Конечно, днем они целуются, но в постели они занимаются совсем другим»'.
"Ну и пусть!» – вздохнула про себя Виктория, когда грум выбежал из конюшни и помог ей спешиться. Она готова вытерпеть все, лишь бы муж был счастлив и восстановились их близкие, дружеские отношения. Если верить капитану, все было предельно просто, нужно лишь намекнуть Джейсону, что она хотела бы делить с ним ложе.
Виктория вошла в дом.
– Дома ли лорд Филдинг? – поинтересовалась она у Нортропа.
– Да, миледи, – поклонился дворецкий. – Он у себя в кабинете.
– Один?
– Да, миледи.
Виктория поблагодарила и пошла через холл. Отворив дверь кабинета, она тихонько проскользнула внутрь. Джейсон сидел за столом в дальнем конце большой комнаты. Она видела лишь его профиль и большую стопку бумаг на столе Виктория взглянула на него, на этого бедного, не единожды битого мальчугана, превратившегося в красивого, богатого, сильного мужчину. Он скопил кучу денег, купил поместья, простил своего отца и приютил у себя сироту из Америки. И тем не менее был одинок.
