Вампирша вскочила и оскорбленно взглянула на Джеймса. Потом опустила ресницы. Уголки ее губ оттянулись вниз, как у ребенка, собирающегося плакать.
— Он не мог меня обмануть. Он… Вы просто не знали Карло! Он был такой честный! Наверное, его самого обманули.
— Вполне возможно. Торговцы во все времена не отличались честностью. В каком году это было?
— В шестьдесят втором. Мне было девятнадцать, а ему — двадцать два. Мы собирались пожениться. И, знаете, мы были так счастливы! Но меньше чем через год мы приехали в этот замок и… Случилось все это.
— Сочувствую, — серьезно кивнул Джеймс.
Гарри наблюдал их диалог с ужасом.
Джеймс все-таки чокнутый!
Как он может разговаривать с этим монстром?
Неужели забыл, как она всего два дня назад сосала его кровь?
Вампирша вдруг грациозно опустилась на пол, села в голубом облаке пышной юбки, и сложила ручки на коленях, словно прилежная пансионерка. И принялась рассказывать.
— Граф подарил мне вечную жизнь. Я бы уже давно умерла, если бы не он. А если бы не умерла, то уж наверняка стала бы старой и некрасивой. Только жаль, что я не могла разделить свою вечность с Карло. Если бы он согласился пойти со мной, я была бы совсем счастлива. Граф обещал помочь мне… Ведь Карло был его родным правнуком! Карло — сын Марии. Помните, она приходила вместе со мной? Граф обратил ее. Потом хотел обратить Карло и ее дочку Люси, когда та была маленькой. Но Люси умерла. Граф не виноват: он не знал тогда, что ребенка обратить нельзя. После этого Карло уехал в Италию, где мы и познакомились. И вернулись в замок после смерти отца Карло. Ужасный был человек. Он заточил бедную Марию и она умирала от голода целых семьдесят лет! Ведь, когда мы с Карло приехали в замок, освободиться смог только граф… Его освободила я, а потом его вернула к жизни моя кровь! И в благодарность он дал мне вечную жизнь, и даже хотел обратить Карло. Но Карло не согласился. А потом заманил меня в эту ужасную ловушку. Превратил часовню в тюрьму! Я так любила его, я так ему верила, а он заточил меня и оставил умирать от голода… Как его отец — мою бедную подругу Марию! Если бы только люди знали, как мучителен этот голод! И как мучительно то, что по-настоящему мы умереть не можем! — вампирша вдруг всхлипнула и из огромных черных глаз ее потекли слезы.
Гарри содрогнулся от ужаса: слезы были кровавыми.
И они мгновенно впитывались в кожу.
Они не успевали достигнуть даже середины щеки.
Зрелище было настолько отвратительным, что он не мог почувствовать ни малейшего сочувствия к истории этой девушки… А она продолжала говорить, словно соскучившись по человеческом общению!
— Иногда даже хочется умереть. Когда голод и жажда иссушают тебя. Но когда ты голоден, смерть не приходит, сколько не зови ее… Почему-то все эти охотники на вампиров с их кольями появляются именно тогда, когда мы вполне сыты и счастливы!
— Конечно, это не очень красиво. Но вы должны понять их…
— Я понимаю! А вот они не спешат понять нас. Я даже думала до сих пор, что все люди ненавидят всех… Таких, как мы. Что люди просто не желают нас понимать! Думала, они слишком примитивны… И это так странно: совсем недавно я была человеком — и вот я уже другая, и сужу людей, как существ мне враждебных, и люди относятся ко мне и моим родным, как к злейшим своим врагам, как к чему-то совсем чуждому! — вампирша всплеснула красивыми тонкими руками. — Признаюсь, я даже презирать начала людей… И хотела забыть, что когда-то принадлежала к их роду…
Гарри показалось: она должна бы вздохнуть от полноты чувств.
Но, наверное, вампиры не вздыхают?
— Только недавно выяснилось, что я не права. Есть люди, которые питают к нам интерес. Вот сейчас, в этом замке… Кажется, они хотят понять нас по-настоящему. Может быть, даже общаться с нами. Правда, граф запретил нам с Марией приближаться к ним… Граф им не доверяет. Но я не понимаю! Ведь эти люди нарочно приехали сюда, чтобы освободить нас. И они нас кормят!
— Да, я помню, вы упомянули, что они доставляют вам лакомых жертв, которых при обычном стечении обстоятельств вам пришлось бы добывать с риском для жизни, — понимающе кивнул Джеймс.
А потом, словно невзначай, поинтересовался:
— Кто это? Младенцы? Или девственницы?
Гарри судорожно стиснул зубы, чтобы не сблевануть или не заорать… Или не сделать и то, и другое одновременно!
Вампирша смущенно потупилась, теребя пальчиками оборку на своем голубом платье.
— Ни то и ни другое! — лукаво ответила она. — Это дети. Очень красивые, славные детишки. И такие напуганные…
Она быстро облизнулась.
И добавила смущенно:
— Конечно, это, наверное, не очень хорошо… С вашей точки зрения пить кровь детей особенно преступно! Я еще помню… Но, знаете, все так меняется в зависимости от того, с какой стороны смотреть. С вашей стороны это плохо. С нашей… Это восхитительно! К тому же они сами приводят нам этих детей. Мне даже кажется, что для них это важнее, чем для нас. Они выводят их в сад ночью. А потом смотрят, как мы едим. Странные такие: думают, мы не замечаем. А потом они забирают тела этих детей. И разрезают их!!! Мы с Марией долго не хотели верить, когда граф сказал нам. Но потом сами увидели. Они их разрезают… А потом просто выбрасывают в ров. Они вырыли ров под стеной. И закапывают тела там. Даже без гробов. Это очень, очень странно.
Ее лобик морщился, она покачивала головкой в глубоком раздумье… Она была так прелестна! Она казалась такой живой!
— Вам приводят детей немцы? Немецкие ученые?
— Нет. Детей приводят солдаты. А те, которые не солдаты… Они их потом забирают и режут. Ужас! — она передернула плечами. — Нельзя так глумиться над телами. Нехорошо. Когда мы с Марией сыты, нам, бывает, хочется любви… Стыдно в этом признаваться. Меня не так воспитывали. И Марию тоже. Но ее Фридрих и мой Карло — они оба умерли! Карло умер не так давно… Всего десять лет назад. Но он давно уже стал стариком. И монахом. А граф нам сказал, что в этом нет ничего дурного, в этих древних и первозданных чувствах! — она произнесла эту фразу с видимым удовольствием, и на щеках у нее заиграли ямочки.
Она смотрела на Джеймса так, словно ждала от него подтверждения. И он кивнул:
— Конечно, в этом граф абсолютно прав.
— Значит, вы не считаете нас с Марией распутными? — хихикнула вампирша.
— Не считаю. Кстати, мы ведь еще не представились друг другу… Джеймс Хольмвуд, лорд Годальминг, к вашим услугам, миледи! Извините, что не могу встать и представиться, как подобает. Но я несколько ослаблен.
— Ох, я ведь совсем забыла! — вампирша в ужасе прижала ладошку к губам. — Простите… Это было так глупо…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
