– Ты, кажется, повеселела, – осторожно говорит он, натягивая пижаму.
– Да. Думаю, здорово помог разговор с доктором Слудер и твоей мамой. Это ты попросил Грейс приехать сюда?
Кристиан ложится в постель и притягивает меня в объятия, повернув спиной к себе.
– Нет. Она сама захотела приехать проведать твоего отца.
– Откуда узнала?
– Я позвонил ей сегодня утром.
А-а.
– Детка, ты вымоталась. Тебе надо поспать.
– М-м, – согласно бормочу я. Он прав. Я так устала. День был напряженный и нервный.
Я поворачиваю голову и смотрю на него. Мы не будем заниматься любовью? Вот и хорошо. В сущности, он весь день практически не притрагивался ко мне, и я задаюсь вопросом, следует ли мне тревожиться по этому поводу, но поскольку моя внутренняя богиня покинула здание и унесла с собой мое половое влечение, я подумаю об этом утром. Переворачиваюсь и прижимаюсь к Кристиану, положив на него ногу.
– Обещай мне кое-что, – мягко говорит он.
– М-м? – Я слишком устала, чтобы что-то произнести.
– Обещай, что завтра что-нибудь поешь. Я готов стерпеть, не скрежеща зубами, что ты носишь куртку другого мужчины. Но, Ана… ты должна есть. Пожалуйста.
– М-м, – молча соглашаюсь я. Он целует мои волосы. – Спасибо, что ты здесь, – бормочу и сонно целую его в грудь.
– Где же еще мне быть? Я хочу быть там, где ты, Ана. Думаю о том, какой большой путь мы уже прошли. И та ночь, когда я в первый раз спал с тобой… Что это была за ночь! Я любовался тобой часами. Ты была просто… необыкновенной.
Я улыбаюсь ему в грудь.
– Спи, – шепчет он, и это приказ. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.
Глава 18
Просыпаюсь и открываю глаза в яркое сентябрьское утро. Мне так тепло и уютно под чистыми, накрахмаленными простынями, и, сориентировавшись через мгновение, я испытываю дежавю. Ну конечно, я в «Хитмане».
– Черт! Папа! – громко вскрикиваю я, вспомнив с тревогой, сжимающей сердце и переворачивающей душу, почему я в Портленде.
– Эй. – Кристиан сидит на краю кровати. Он гладит меня по щеке костяшками пальцев, и я тут же успокаиваюсь. – Я звонил утром в отделение интенсивной терапии. Рэй нормально пережил ночь. Все хорошо.
– Ох, слава богу. Спасибо.
Он наклоняется и прижимается к моему лбу губами.
– Доброе утро, Ана, – шепчет он и целует меня в висок.
– Привет, – бормочу я. Кристиан уже встал, на нем черная майка и голубые джинсы.
– Привет, – отвечает он, глаза мягкие и теплые. – Хочу поздравить тебя с днем рождения. Не против?
Я нерешительно улыбаюсь и глажу его по щеке.
– Нет, конечно. Спасибо. За все.
Он хмурит брови.
– За все?
– За все.
На его лице отражается замешательство, но лишь мимолетно, и в широко открытых глазах читается приятное ожидание.
– Вот. – Он вручает мне маленькую, красиво упакованную коробочку с крошечной подарочной карточкой.
Несмотря на всю тревогу за отца, я чувствую радостное волнение Кристиана, и оно заразительно.
За все наши «впервые» в твой первый день рождения
в качестве моей возлюбленной жены.
Я люблю тебя. К.
Как же это мило!
– Я тоже люблю тебя.
Он усмехается.
– Открой.
Осторожно, чтобы не порвать, развернув бумагу, нахожу красивую коробочку из красной кожи. «Картье». Я это знаю благодаря своим купленным с рук серьгам и часам. Осторожно открываю коробку и обнаруживаю изящный браслет с брелоками из серебра, платины или белого золота – не знаю, но он совершенно очарователен. К нему прицеплены несколько брелоков: Эйфелева башня, лондонское черное такси, вертолет «Чарли Танго», катамаран «Грейс», кровать и рожок мороженого. Я поднимаю на него вопросительный взгляд.
– Ванильное? – Он сконфуженно пожимает плечами, и я не могу не рассмеяться. Ну конечно!
– Кристиан, какая прелесть. Спасибо.
Он широко улыбается.
– Больше всего мне нравится сердечко. Это медальон.
– Ты можешь вложить в него фото или еще что-нибудь.
– Твое фото. – Я взглядываю на него сквозь ресницы. – Всегда в моем сердце.
Я нежно поглаживаю два последних брелока: букву «К» – о да, я была его первой подружкой, которая называла его по имени. От этой мысли я улыбаюсь. И, наконец, ключик.
– От моего сердца и души, – шепчет он.
Слезы щиплют глаза. Я кидаюсь к нему, обвиваю за шею руками и устраиваюсь на коленях.
– Какой тщательно продуманный подарок. Он мне безумно нравится. Спасибо, – бормочу ему на ухо. Ох, как же хорошо он пахнет: чистотой, свежим бельем, гелем для душа и Кристианом. Как дом, мой дом. К глазам подступают слезы.
Он тихо стонет и заключает меня в нежные объятия.
– Я не знаю, что бы я делала без тебя. – Голос мой срывается, когда я пытаюсь сдержать захлестывающую меня волну эмоций.
Он натужно сглатывает и крепче обнимает меня.
– Пожалуйста, не плачь.
Я неделикатно шмыгаю носом.
– Прости. Просто я так счастлива и опечалена и обеспокоена в одно и то же время. Этакая горькая радость.
– Эй. – Голос мягкий как шелк. Приподняв мою голову, он запечатлевает нежный поцелуй на губах. – Я понимаю.
– Знаю, – шепчу я и в награду снова получаю застенчивую улыбку.
– Хотел бы я, чтобы мы оказались в более счастливых обстоятельствах и дома. Но мы здесь. – Он вновь сконфуженно пожимает плечами. – А теперь давай-ка вставай. После завтрака проведаем Рэя.
После того как я облачаюсь в свои новые джинсы и майку, ко мне, хоть и ненадолго, возвращается аппетит. Я знаю, Кристиан рад видеть, что я ем гранолу и греческий йогурт.
– Спасибо, что заказал мой любимый завтрак.
– Это же твой день рождения, – мягко говорит Кристиан. – И перестань меня благодарить. – Он закатывает глаза с наигранным раздражением и в то же время с нежностью, как мне кажется.
– Просто хочу, чтоб ты знал, что я ценю это.
– Анастейша, я ведь твой муж. Это мой долг. – Он серьезно смотрит на меня; ну конечно, Кристиан всем командующий и все контролирующий – как я могла забыть… и хочу ли я, чтобы было по-другому?
Я улыбаюсь.
– Да.
Он бросает на меня озадаченный взгляд, затем качает головой.
– Пошли?
– Только почищу зубы.
Усмехается.
– Хорошо.
Почему он усмехается? Эта мысль не дает мне покоя, когда я направляюсь в ванную. В голове неожиданно вспыхивает воспоминание. Я пользовалась его зубной щеткой в ту нашу с ним первую ночь. Усмехнувшись, хватаю его зубную щетку как дань тому первому разу. Смотрю на себя, пока чищу зубы. Бледная, слишком бледная. В тот раз я была незамужняя, а теперь замужем в двадцать два! Старею. Я полощу рот.
Подняв руку, встряхиваю, и брелоки на браслете мелодично позвякивают. Откуда мой любимый Пятьдесят Оттенков всегда точно знает, что мне подарить? Делаю глубокий вдох, пытаясь распознать чувство, все еще таящееся в душе, и снова с нежностью смотрю на браслет. Могу поспорить, он стоит целое состояние. А, ну что ж. Он может себе это позволить.
