Японец ударил царя саблей по голове, когда он был наследником; японец и теперь бьет его по голове, а эта голова не весьма знает, что она должна делать и что может сделать. Он все ждет наследника и до этой «радости» ничего не делает.
* * *
Мне кажется, что не только я разваливаюсь, не только «Нов. Время» разваливается, но разваливается Россия. Витте ее истощил своей дерзостью финансовых реформ и налогами.
7 октября.
Вчера получил телеграмму о смерти Стрепетовой. Вот оригинальная личность и оригинальная жизнь! Чего она не испытала! Сила таланта была огромная, но только талант этот и был. Когда он ее оставлял, она впадала в посредственность. Болезнь, очевидно, подкапывала талант ее в последние годы.
10 октября.
Ясный день. Утром мороз в 1 гр. Свежо. Небольшой ветер. Сегодня уезжаем в Петербург.
* * *
…Французская пословица: «самая красивая девушка не может дать больше того, что она имеет». Очень мудрая пословица. Я понимаю ее так после всего того, что я испытал.
Девушка должна как можно экономнее расходовать свою красоту и все те прелести, которыми она привлекает мужчину. Чем она экономнее, тем лучше для нее, тем больше у нее средств возбудить любовь и привлекать к себе мужчину. Елена в «Накануне» говорит: «Возьми меня всю». Эта глупая фраза увлекала многих девушек, которые спешили сказать: «возьми меня всю». А только исключительно благородные мужчины в состоянии понять и оценить такую жертву девушки и на жертву отвечать жертвой — отдать всего себя ей. Обыкновенные мужчины далеки от этого. Если отдать им всю себя, они возьмут, и женщина скоро наскучит. Как бутылку шампанского, они выпьют и бросят, прежде чем успеют овладеть их сердцем и привязать к себе. Чем моложе девушка, тем она глупее и тем скорее поддается соблазну. Впервые разбуженное в ней чувство любви ничего не соображает, ничего не рассчитывает и часто не знает, что значит любовь в ее реальной сущности. Девушка в первый раз любит платонически, и чувственность развивается в ней позже. Удовольствие половой любви нередко она узнает только после рождения первого ребенка.
* * *
Мне хочется сказать несколько слов о своей пьесе. Она. имела успех в Москве, где дана была на Малом театре в первый раз, и в Петербурге, где М. Г. Савина взяла ее в свой бенефис, и в провинции. О «Вопросе» писали много во всех газетах. О романе «В конце века любовь», из которого вышел «Вопрос», едва упомянуто было в двух-трех журналах. Между тем этот роман в течение десяти лет разошелся в пяти изданиях. Значит, публика отличила его. Я взял из романа главные положения и две-три сцены и могу считать «Вопрос» самостоятельным произведением. Он взят из первых глав и развит в пьесу. Вторая его половина совсем не вошла в пьесу. Эта вторая половина носит характер полуфантастический. Герой сходит с ума от злоупотреблений половой любовью. Судьба героини остается загадочной. Я выделил для пьесы вопрос о девственности и представил его независимо от романа. Пьеса не скомпонована по роману, а вся написана заново, и большинство сцен в пьесе совершенно новы и совсем не заимствованы из романа.
Мне случалось читать рецензии, где говорилось, что «вопрос», трактуемый в пьесе, совсем и не стоит того, чтоб трактовать о нем. Это, мол, скорей вопрос для водевиля, чем для серьезной комедии. Так говорил один доктор, за недостатком медицинской практики, вероятно, пишущий, театральные рецензии в одной серьезной маленькой газете. Думаю что это плохой доктор, не потому только, что он пишет о театре, а и потому, что он так легкомысленно смотрит на «вопрос». Последователей у таких докторов, впрочем, много, как среди мужчин, так даже и среди женщин-девушек. Девственность считается доктором предрассудком. Слово «предрассудок» часто встречалось в рецензиях. Оно склонялось по всем падежам, и слово «падение» высмеивалось тем грубым смехом, в котором ни юмора не было, ни остроумия. Я говорю только об этом взгляде на «вопрос», а не о самой пьесе, защищать которую я совсем не собираюсь.
В Петербурге меня поразило следующее: огромное количество женщин на представлении. Весь раек в Александрийском театре был занят почти исключительно женщинами и девушками. Я никогда ничего подобного не видел. Обыкновенно в райке женщины совсем не выделяются, тут пропорция мужчин и женщин была прямо несообразная. Очевидно, «вопрос» заинтересовал женщин более, чем мужчин. Да на самом деле, это «вопрос» для женщин. Они только выиграют, если не станут верить мужчинам, что девственность есть предрассудок. Для мужчин это очень приятная вещь будет, если женщины станут смотреть на девственность, как на предрассудок. Если девственность есть предрассудок, то от нее надо скорей избавиться. Предрассудок надо презирать, предрассудок есть тупость, отсталость, консерватизм. При первом же увлечении молодым человеком, при первой влюбленности, надо говорить: «возьми меня всю», конечно, мужчина возьмет. Для него это одно удовольствие. Для девушки тогда это даже не удовольствие, а только риск забеременеть. Правда, теперь умеют предупредить беременность и истреблять плод по всем научным средствам, но это еще может годиться кому-нибудь, только не девушке, отдающейся в первый раз и вовсе не трепещущей страстью.
20 октября.
Сегодня узнал, что Леля издает свою газету, нанял квартиру для редакции, хлопочет о деньгах и проч… Я сделал для него все, что мог, и пошел на все уступки, но не мог пойти на последнее унижение, чтоб я не смел никому из сотрудников выражать свое мнение об их статьях, но сообщал это только ему. На этом мы разошлись, когда вели переговоры в июле в Петербурге, в присутствии Буренина.
25 ноября.
Послал М. М. Кояловичу такое письмо:
«М. М. Я поручил моему сыну, М. А-чу, спросить сотрудников «Нов. Вр.», остаются те они в нем, или уходят в «Русь». Когда М. А. просил вас об этом, вы отвечали ему, что если издатель «Руси» позовет вас к себе, вы уйдете, не позовет — останетесь. Вы имеете полнейшее право ставить свою судьбу в зависимость от А. А-ча, но ни малейшего права у вас не может быть на то, чтоб ставить порученный вам отдел в «Нов. Вр.» и меня, как издателя, в зависимость от него же.
Я не могу знать, когда ему угодно будет вас позвать, но, как журналист, вы понимаете, что газетное дело — серьезное и зависеть от подобных случайностей не может. Насильно милым быть кому бы то ни было не желаю, но, мне думается, я имею право на совершенно корректное отношение ко мне сотрудников.
Ваш А. Сув.»
* * *
Сплю днем, а ночью бодрствую — вот уже несколько дней. Все мне противно и тяжело, и я не могу разобраться в самом себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
