Идея использовать национально-освободительное движение этих народов обсуждалась в России еще до войны. В 1764 г. в Петербург приехал епископ Далмации Симеон Концаревич. Он подал в Коллегию иностранных дел прошение от имени славянских православных народов Сербии, Боснии и Герцеговины об оказании им протекции. Коллегия иностранных дел пришла тогда к выводу, что не стоит входить в официальные сношения с ними, чтобы не вызвать дипломатических осложнений с Турцией. В то же время было принято решение использовать приезд Концаревича для организации секретной связи с этими народами, так как «…они по единоверию с российским народом в случае будущей иногда войны с турками могут противу их здешней стороне не малую помощь подать и службу свою показать»[555]. Симеона Концаревича оставили в Киеве, откуда он стал осуществлять связь со славянскими народами на Балканах.
Надежды на подъем национально-освободительного движения не оставляли Екатерину II в течение всего первого этапа войны. Ещё не успели прогреметь первые выстрелы, как в Черногорию был направлен князь Юрий Владимирович Долгорукий с заданием организовать восстание против Турции. Поездка его совершалась нелегально. Он скрывался под именем купца Барышникова. Пробравшись в Черногорию, Долгорукий должен был арестовать действовавшего там боснийца — Стефана Малого, который выдавал себя за Петра III, вооружить черногорцев (оружие должен был доставить Маруцци) и выступить против Порты. Но план не удался. Черногорцев невозможно было подвигнуть на войну с Турцией. Подлежавший же аресту Стефан Малой, по признанию Долгорукого, оказался единственным культурным человеком, который его понимал. Так и ничего не добившись, Долгорукий покинул Черногорию, оставив там резидентом бывшего самозванца Стефана Малого.
Больших успехов в ведении активной разведки добился венецианский гражданин граф Моцениго. Судьба этого разведчика весьма интересна. Он происходил из знатной венецианской фамилии, переселившейся на Греческий архипелаг после крестовых походов. Граф Моцениго пользовался уважением в правящих кругах Венеции, но православное вероисповедание не позволяло ему занимать крупные государственные должности. На предложения венецианского дожа, в семье которого он воспитывался, изменить свою веру, Моцениго отвечал категорическим отказом. Ко времени русско-турецкой войны он находился в своем имении на острове Зант (Закинф) на Греческом архипелаге.
Как-то раз к острову подошел русский фрегат, направлявшийся с боеприпасами к средиземноморской эскадре. Он сбился с курса, сел на мель и лишь благодаря помощи, снаряженной Моцениго, был спасен. Об этом узнал командующий флотом граф А. Г. Орлов. Учитывая, что Моцениго имел большие связи в Греции, Албании и Далмации, Орлов предложил ему поступить на русскую службу и организовать разведывательные резидентуры в турецких владениях. В награду Орлов предложил Моцениго патент на звание подполковника и пообещал всякие блага от императрицы. Моцениго, было тогда 43 года. По возрасту и по своему положению в обществе он, казалось бы, не мог удовлетвориться чином подполковника. Но граф принял предложение Орлова, так как был убежденным сторонником России. Моцениго счел своим долгом помочь русскому флоту в борьбе с вековым врагом православных — Турцией. Граф Моцениго обладал незаурядными способностями организатора и разведчика. Он создал разведывательную агентурную сеть на территории Албании, Далмации, Греции, Венеции и в самом Константинополе. Моцениго аккуратно снабжал русский флот информацией о действиях турок, о передвижениях их эскадр. Мало кому известно, что этот греческий гражданин спас русскую средиземноморскую эскадру от почти неминуемой гибели.
В 1773 г., уже во время перемирия, когда русская эскадра стояла спокойно в одной из гаваней у острова Парос, турки собрали три эскадры в Дульцинье, Тунисе и Кандии. Задача эскадрам формулировалась предельно просто: соединившись, атаковать русскую эскадру в Паросе и уничтожить. Основная часть турецких сил была в Дульцинье. Моцениго, узнав об этом через свою агентуру, незамедлительно известил графа Орлова и посоветовал ему тотчас же вывести свой флот в открытое море, напасть на эскадру в Дульцинье и уничтожить ее. Орлов вначале не поверил этим сведениям. Кроме того, он боялся своим появлением в Адриатическом море нарушить положения и параграфы международного морского права, в которых он не очень разбирался. Моцениго стоило большого труда убедить Орлова послушаться его совета и спасти русский флот. В конце концов здравый смысл одержал верх.
Орлов вывел русскую эскадру и подошел к острову Зант — резиденции Моцениго. Граф прислал в помощь эскадре своих лоцманов и передал Орлову последнюю агентурную информацию: турецкая эскадра из Дульцинье уже вышла в море для соединения с другими эскадрами «в видах предстоящей операции». Русская эскадра вышла в море и действительно обнаружила и перехватила турецкую эскадру в Адриатическом море. Орлов навязал ей сражение и почти полностью уничтожил. Турецкий флот потерял 17 больших кораблей, а 11, получив тяжелые повреждения, спаслись в порту Парос. До конца войны ни одна из турецких эскадр так и не рискнула выйти в море.
Неоценимую услугу русскому флоту Моцениго оказал, снабжая его всю войну картами, предоставляя лоцманов и поставляя матросов. Пополнение личного состава кораблей вдали от России было почти неразрешимой проблемой. Приходилось направлять людей морем из Балтики через Атлантический океан в Средиземное море, на что уходили тогда многие месяцы. Моцениго организовал вербовку христиан в Греции, Албании и Далмации и предоставил нашему флоту более 5000 вооруженных солдат и матросов, не попросив за это ни копейки. Командующий флотом адмирал Григорий Андреевич Спиридов так оценивал работу Моцениго: «Ты наш спаситель, ты наш верный страж, мы за твоею прозорливостью пребываем спокойны; не сомневайся о награждениях померных отличности служб твоих». Моцениго проработал почти до конца войны. Последним его подвигом была организация вывоза в Россию детей греческих патриотов из Морен (южная часть Греции). Турецкие паши брали там детей христиан в качестве заложников. Моцениго организовал скрытый вывоз детей на остров Зант, а оттуда — на русские корабли.
Турецкие власти были просто в бешенстве, узнав о деятельности графа. Они потребовали от венецианских властей ареста Моцениго. Венецианцы, отличавшиеся необычайной трусостью перед турками, поспешили исполнить требование султана. Граф Моцениго был арестован и заточен в тюрьму на острове Корфу. Адмирал Спиридов донес об аресте графа императрице, а сам принял меры к тому, чтобы захватить заложников из числа венецианских купцов. Адмирал объявил, что если Моцениго умрет, то он расправится с заложниками. Венецианский сенат большинством голосов постановил не выдавать Моцениго России, если русские его не затребуют. Только после официального представления русского правительства 20 февраля 1774 г. он был освобожден из тюрьмы. Из мести христианские земляки Моцениго решили лишить его права жительства в венецианских владениях и разграбили все его имущество. Позже, благодаря вмешательству графа Семена Романовича Воронцова, Моцениго был принят на службу по ведомству иностранных дел в России и назначен поверенным в делах при тосканском дворе[556].
Итогом русско-турецкой войны 1768–1774 гг. стало подписание 10 июля 1774 г. Кючук-Кайнарджийского мира. По условиям договора Россия получила свободу мореплавания на Черном море. Русские купеческие корабли получили право свободного прохода через Дарданеллы и Босфор. Некоторые статьи договора создавали благоприятные условия для проникновения России на Балканы. Одной из статей Кючук-Кайнарджийского договора утверждалась политическая независимость Крымского ханства от Османской империи. Россия получила на восточном берегу Крыма крепости Керчь и Еникале, запиравшие вход в Азовское море, и крепость Кинбурн в устье Днепра, а также право укреплять город Азов. Добившись выхода к Черному морю, России предстояло решить еще одну задачу — овладеть Крымом.
Работа среди татарских вождей Крыма в годы русско-турецкой войны была совершенно особой главой в деятельности русской дипломатической разведки. Екатерина II с самого начала войны не исключала возможности вытеснения татар из Крыма, хотя в официальных документах нет ни слова о намерении России аннексировать полуостров. План присоединения Крымского полуострова возник, по всей видимости, только в ходе русско-турецкой войны. Главная цель войны — свобода русского мореплавания на Черном море — не могла быть достигнута без вытеснения турок из Крыма и овладения этим полуостровом. По существу эта идея изложена Екатериной II в рескрипте к командующему 2-й армией князю Долгорукому от 18 декабря 1770 г. Императрица писала: «Стараться надобно будет, чтобы отобрать у турков занятые их гарнизонами крепости и получить оныя в свои руки, а через них и твердую ногу в Крымском полуострове — чтоб достать себе и гавань на Черном море и укреплений в земле город для всегдашней с Крымом коммуникации и для охранения онаго тем средством от нашествия впредь турков, кои бы инако сим полуостровом опять очень скоро и легко завладеть в состоянии были»[557].
