Он начал дрожать всем телом, обхватив себя за плечи руками, но унять дрожи не смог.
— Смити пошел прямо домой, — его голос вибрировал.
— Я звонил ему в половине четвертого, он был дома...
— Зачем вы звонили?
— Просто так, чтобы поговорить... Я ужасно нуждался в шприце... Лекарство, которое дали здесь, не помогло. Я боялся и не знал, что будет со мной, если я не получу укола. Боялся сойти с ума... покончить с собой... хотел, чтобы меня успокоили...
— И он был дома в половине четвертого?
Теоретически все же возможно, что Смит убил Лоудера, а потом прибежал домой. Но это было маловероятно.
— Да, — простонал Пауэрс. — Он был дома... Он сказал, чтобы я не волновался... если будет чересчур плохо, отсюда можно уйти... потом кто-то постучался к нему в дверь и он пошел открывать.
Я подождал немного и спросил:
— А потом?
— Ничего... Я слышал, что с ним кто-то говорит... Потом трубку повесили...
— Смит не попрощался с вами и ничего не сказал?
— Нет... — Его зубы начали издавать дробь, как на телеграфном ключе. Я поднял с поля грязное, армейское одеяло и укрыл его до подбородка. Но он продолжал дрожать, как при жестоком приступе малярии.
— Что он сказал, прежде чем повесить трубку?
Он ответил сквозь сжатые зубы:
— Я не мог понять. Смити казался рассерженным... или испуганным...
— Кто был человек, который пришел к Смиту? Вы не слышали его имени?
— Вроде... да... я не могу вспомнить... мне кажется... имя начиналось на "С" или "Л"...
Я чуть не подскочил.
— Следж? Может быть, Следж? — Я повторил раздельно: — Лейтенант Отто Следж?
— Следж? Да, так... Больше ничего не знаю.
— Но вы сможете подтвердить это под присягой?
В первый раз он широко открыл глаза.
— Нет! Сумасшествие было уже звонить Лоретте... Но Смит был моим другом... из белых... Я никогда не думал... что можно стать таким сентиментальным... только потому, что ты цветной... но он мертв... Ему не поможешь... Я не могу позволить себе неприятностей с полицией...
— Но жена Смита не мертва, — возразил я. — И его сын тоже...
Но Пауэрс уже вновь был вне себя. Потребность в наркотике снова стала терзать его. Тело конвульсивно изгибалось под одеялом, слышались животные звуки. Прижавшись лицом к матрасу, он запустил в него зубы.
Я сошел вниз и сказал старику, что Пауэрсу надо дать какое-нибудь успокоительное. Потом сел в машину и поехал в Манхэттен.
Харрис Смит никуда не исчезал, и лейтенант Следж не искал его три дня. Смит был найден Следжем через полчаса после убийства. Раньше, чем Ларри Флинт прибыл в «Пинк Пэд» и застал там Следжа, допрашивающего Честера Мэссея.
Кроме того, во время ареста именно Следж мог подсунуть Смиту бриллиантовую булавку, принадлежащую Лоудеру. И в течение трех дней он держал Смита где-то взаперти.
Все правильно. Он пытал Смита, чтобы вынудить его признаться в убийстве и при этом даже пальцем его не тронул. Такому наркоману, как Смит, требовалось несколько уколов в день, чтобы владеть своими пятью чувствами. Следжу всего-то и надо было лишить Смита проклятого зелья до тех пор, пока тот не согласился дать любые показания. Он подписал признание и получил успокоение — раз и навсегда.
Но знать — еще не значит доказать. Уже почти все кусочки мозаики были на местах. И я, кажется, знал, где найти недостающие. У Ингрид Вэнс!
Глава 12
Я узнал адрес Ингрид Вэнс у моего старого друга — бродвейского театрального агента Марта Рубина.
Это был роскошный современный дом на Пятой авеню. Она занимала одну из четырех квартир с собственным садом на крыше и видом на Центральный парк.
Маленький вестибюль был отделан мрамором, на стенах висели зеркала, имитирующие стиль барокко. Кабина лифта была облицована красным деревом. Я поднялся до верхнего этажа.
У меня было мрачное мстительное настроение. Если Ингрид Вэнс дома, то я уж найду способ выкачать из нее все, что она знает. Если же ее еще нет — придется пробраться в квартиру и подождать.
Я уже поднес было руку к звонку, как услышал за дверью приглушенные голоса. Один был женским. Слов разобрать было нельзя, но манеру речи Ингрид — то истерическую, то просительную — нельзя было не узнать.
Ее перебил резкий и отчетливый голос — голос Честера Мэссея, нового управляющего «Пинк Пэдом»:
— Ты будешь делать все, что я приказываю, ты, тварь... Все, что я захочу! И тогда получишь. Сперва надо заработать!
Женщина снова умоляла его о чем-то.
Пощечина, звук которой был довольно отчетлив, заставил ее умолкнуть.
— Ну, начинай же, — приказал голос Мэссея. В нем отчетливо слышались садистские нотки.
Я осторожно нажал на ручку двери. Она была заперта. Пройдя до конца коридора, я попробовал открыть дверь, не имеющую номера. Она тоже была заперта, но с помощью куска целлулоида, который нашелся у меня в бумажнике, мне удалось открыть язычок замка. Дверь открылась.
Я попал в узкий коридор без крыши. Он был образован двумя стенами, отгораживающими один сад от другого. Сад, примыкающий к квартире Ингрид, был слева от меня. Я подтянулся и перепрыгнул на другую сторону стены. В квартиру вела большая застекленная дверь, из-за которой пробивался слабый свет. Прижавшись к стене, я заглянул в дверь.
В широком кресле сидел Мэссей, обхватив колени руками. Он смотрел, как Ингрид раздевается. Лицо его было искажено. Ее блузка и шорты лежали на полу, на ней осталось только черное белье.
Когда я вошел в комнату, Мэссей хрипло говорил:
— Ты будешь у меня танцевать, пока язык не вывалится. И только тогда я...
Она первая заметила меня и замерла. Повернув голову, она недоверчиво и вместе с тем с надеждой смотрела на меня. Раньше, чем Мэссей успел повернуться в кресле, я был уже рядом. Он попытался засунуть руку в карман и одновременно подняться. Я ударил его изо всех сил. Он упал на ковер лицом вниз. Нож отлетел к стене. Ингрид Вэнс продолжала смотреть на меня так, словно не верила своим глазам. Тут до меня дошло, почему она всегда носит блузы с длинными рукавами: все ее руки были испещрены новыми и старыми следами уколов. Она словно не замечала своей наготы, занятая более важной мыслью. Встав на колени рядом с Мэссеем, она ощупала его карманы. Наконец, найдя маленькую картонную коробочку, вскочила и убежала из комнаты. Я смотрел на Мэссея. По всей вероятности, прийти в себя он должен был не скоро. В его карманах не было ничего интересного, кроме разве что короткоствольного револьвера 38 калибра. Вынув патроны из барабана, я сунул его обратно.
Ингрид стояла у раковины в ванной. Мускулы ее лица нетерпеливо вздрагивали: она делала себе укол в руку.
Маленькая коробочка, взятая ею у Мэссея, стояла открытой. В ней находилось еще шесть ампул с героином. Я пошел в спальню и взял из шкафа халат. Когда Ингрид вышла из ванной, наркотик уже начал действовать: взгляд стал нормальным, она перестала дрожать. Я подал ей халат. Она молча надела его.
— Теперь можем поговорить, — сказал я ей.
— Подождите...
— Мне некогда ждать. Пойдемте!
Она последовала за мной в гостиную. Мэссей все еще был без сознания.
— Лучше бы вы его убили!
— А вы, однако, легко относитесь к убийству. Сегодня вы уже один раз пытались убить меня.
Она изумленно посмотрела мне в глаза.
— Я вас не понимаю! — Героин, как видно, наполнил ее жизнью. Она выглядела почти нормально.
— Вы отлично понимаете меня. После того, как в Ист-Хэмптоне вы распростились со мной, вы поспешили к гангстерам и сообщили им, где я нахожусь. И на моем обратном пути они сделали все, чтобы обеспечить мне безвременную кончину. Впрочем, не только мне, но и Оливии Даноу и ее отцу. Я вез их с собой в Манхэттен.
Она смотрела то на меня, то на Мэссея.
— Я этого не делала, вы ошибаетесь!
— Да, да. Ошибаюсь! Помните, по вашим словам я заблуждался насчет того, что вы собирались отвлечь меня от дела Смита. Вы сидите по горло в дерьме, Ингрид! Но теперь вы скажете мне всю правду. И немедленно!
Она молчала, плотно сжав губы. Я видел, что она снова уползает в свою раковину.
— Это преступления, совершенные под действием наркотиков. Если вы немедленно не заговорите, я выдам вас полиции.
Постепенно ею овладел страх.
— Да, я так и сделаю! Это будет неважной рекламой для вас, это будет конец, Ингрид. Я не шучу. У меня не осталось к вам сочувствия. Сегодня вечером вы пытались натравить на меня убийц...
— Я не пыталась убивать вас... — заговорила она. — Я не знаю, о чем вы говорите!
— Предупреждаю в последний раз: бросьте лгать! Я точно знаю, что вы звонили из Ист-Хэмптона.
— Да, но не затем, чтобы вас убили, клянусь вам!
