— Но нельзя и запаздывать, — вырвалось у одного из полковников. — Работенки много. У меня давно уже руки чешутся. Пора, пора начинать войну.
— Гитлеру не придется жалеть, что он понадеялся на нас, — прозвучал из угла комнаты голос бывшего главного лесничего Радзиня.
— Сейчас надо подумать о генеральном оперативном плане, — заговорил Индулис Атауга. — Я думаю, что господа полковники могли бы разработать его для нас всех Важнейшие направления, дислокация… все надо наметить сейчас. Надо подумать и о том, как мы будем поддерживать связь друг с другом. Я хочу просить, чтобы моей группе доверили особое задание. Что-нибудь вроде летучей карательной экспедиции. Вешать, расстреливать, обрабатывать нагайками… Это работа деликатная.
— Почему именно вашей группе? — возразил Зиемель. — Мои айзсарги и полицейские сделают не хуже.
Кристап Понте понял, что эту компанию убеждать и уговаривать не придется. Как кровожадные псы, рвались они с цепи в предвкушении поживы. То-то будет зрелище, когда этой своре дадут волю!
Перед рассветом Понте вернулся к Микситу и сразу же сел на мотоцикл, чтобы поспеть в исполком до возвращения из Риги председателя.
3
В конце марта в жизни Гуго Зандарта наступило некоторое однообразие. Перестал существовать приют Оттилии Скулте на улице Валдемара, а сама почтенная дама попала под суд Во время обыска Зандарт, благодарение богу, находился на ипподроме, и жестокий шквал миновал его. Выступавшие свидетельницами женщины не знали фамилии Зандарта, и хотя в протоколах фигурировал «низенький гражданин с круглым румяным лицом», рука следователя до него не дотянулась. Спасибо еще Оттилии Скулте: эта женщина держалась стойко и своих главных клиентов не выдала.
Да, салон Оттилии Скулте был ликвидирован, и сама она на некоторое время сошла со сцены. Теперь Гуго Зандарт не знал, чем заполнить свободные часы. Эдит за последнее время редко показывалась в обществе и чаще одного раза в неделю не принимала его. Начать ходить по ночным ресторанам и удовлетвориться проблематичной дружбой тамошних дам? На следующий день об этом будут знать все рижские болтуны, а Паулина не допустит, чтобы ее семейная жизнь стала притчей во языцех. И потом — это слишком вульгарно, не хватает аромата приключения: Зандарт не мог обойтись без иллюзий.
Он попытался однажды приударить за официанткой клуба, которую недавно приняли на работу, но получил такой отпор, что даже струхнул. Просто никакой жизни не стало.
Зандарт затосковал. Скорее бы хоть наступили перемены, опять бы все пошло, как в доброе старое время. Он присмотрел славненькую дамочку, которая не отказала бы ему в дружбе, если бы последняя была связана с некоторыми житейскими благами. Нужна была только подходящая обстановка. Из туманных намеков Эдит можно было понять, что долго ждать не придется, но лошадь сильнее всего чувствует жажду как раз перед ее утолением, когда до ручья, сулящего избавление от страданий, остается лишь несколько шагов.
Зима кончилась. В хмельной истоме благоухала весна. Снова пришел июнь. Люди думали о море и солнце, о дачах, о летних удовольствиях. И когда Зандарт получил от Эдит приглашение явиться вечером к ней на квартиру, он понял, что теперь долго ждать ему не придется.
Любезно-деловито встретила его Эдит.
— Ты, надеюсь, хорошо отдохнул, мой милый судачок. Что ты скажешь, если я заставлю тебя немного поработать? Работа всегда на пользу человеку.
— В зависимости от вознаграждения, дорогая.
— Разве я тебя когда-нибудь обижала?
— Я ведь не жалуюсь.
— Ты знаешь, что тебя ждет большая награда, когда мы будем подсчитывать, кто что сделал и кто чего заслуживает. Заслуги у тебя не маленькие, но сейчас я хочу дать тебе возможность выслужиться еще больше.
— Ты меня никогда не обижала.
— А я что говорю? — улыбнулась Эдит. — Ну, пойдем в комнаты, здесь неудобно говорить о делах.
Она повела Зандарта в спальню, усадила у окна и сама села близко-близко, так что он сразу почувствовал, что пьянеет.
Эдит говорила тихо. Зандарту приходилось наклоняться, чтобы расслышать ее;
— Ты помнишь списки с плюсиками и минусиками? Теперь пришло время воспользоваться этими крестиками и проверить минусы.
— Как проверить? — спросил Зандарт.
— Сейчас расскажу, но сначала ты должен понять, что твоя жизнь в опасности.
— Не может быть, — испугался Гуго. — Честное слово, я так осторожно действую, что даже Паулина ничего не заметила.
— Пока-то тебе ничего не грозит, но может угрожать в ближайшие дни, если ты хоть одному человеку проговоришься о том, что я тебе скажу. Тогда тебе конец.
— Господи боже мой, да разве я какой болтун? — обиделся Зандарт.
— Я хотела только предупредить тебя. Видишь ли, мы раскрываем тебе большую тайну. Пока об этом знают три человека во всей Латвии, ты будешь четвертым.
Теперь Зандарт понял, что заслуги его оценены и что его действительно ждет блестящая будущность. Один из четырех самых надежных людей во всей Латвии!
— Скоро начнутся важные события, — шептала Эдит. — Будет война. Немецкая армия танками и авиацией проложит путь своей пехоте. Чтобы уменьшить число жертв и быстрее достигнуть успеха, нам надо организовать свою фронтовую линию в тылу у противника. Ригу надо сделать боевым плацдармом еще до того, как наши передовые части подойдут к границам.
— Пятая колонна? — спросил Зандарт.
— Да, но это не значит, что тебе придется самому взяться за оружие. Твое задание гораздо важнее и ответственнее. Ты сегодня же должен обойти все квартиры, владельцы которых отмечены в списках двумя крестиками. Я думаю, они самые надежные. Ты поговоришь с ними и попросишь спрятать нескольких молодых людей, которые явятся к ним на этих днях. Людей этих они узнают по паролю. Конечно, их надо будет кормить и устроить так, чтобы соседи ничего не знали. Договоришься с одним — отправляйся к другому, и каждый вечер докладывай мне о результатах.
— Довольно рискованный номер… А если не на того нарвешься?
— Да ведь я посылаю тебя к самым надежным, у кого два крестика.
— А с минусами что делать?
— Ничего особенного. Только проверить, живут ли они на прежних квартирах. Если кто переехал, узнай новый адрес. Никто не должен исчезнуть, ускользнуть из наших рук.
— Ох, Эдит, — вздохнул Зандарт. — С этими делами я совсем забросил свои конюшни. Кто за лошадками присмотрит?
— С лошадками ничего не случится, если ты их не увидишь с неделю. Нам надо о людях думать.
Эдит вынула из тюбика с губной помадой крошечную бумажную пульку. Развернула ее. Это был список фамилий, написанных так мелко, что разобрать их можно было лишь с помощью сильной лупы. На маленьком клочке помещалось тридцать семь фамилий с адресами.
— Храни как зеницу ока, — приказала Эдит, — в случае опасности проглоти. Завтра вечером жду первого донесения. До свидания, Гуго. Немедленно приступай к делу.
Зандарт сразу скис.
— Это с сегодняшнего вечера?
— Не с вечера, — начинай с этой самой минуты. Не теряй драгоценного времени, Гуго. Надеюсь, что ты за три дня со всеми договоришься.
Зандарт замялся, давая понять, что это далеко не все, чего он ожидал от свидания. Эдит поцеловала его и лукаво подмигнула:
— Завтра вечером, Гуго… если придешь с хорошими новостями.
Зандарт стал обходить квартиры. Скоро настроение его стало улучшаться. Все помеченные двумя крестиками оказались подходящими людьми. Понимали с полуслова и сразу соглашались… Он жалел только, что их так мало. Только тридцать семь среди многих тысяч — прямо ничтожная цифра!
4
В воскресенье, пятнадцатого июня, к Силениеку на Взморье приехали в гости Карл Жубур, Айя и Юрис. Знойным полднем они сидели на веранде маленькой дачки и разговаривали Силениек подошел к окну веранды и стал глядеть на море. Примыкающий к даче небольшой садик был полон роскошной зелени. Жаркий солнечный день, цветы, синева моря, легкие светлые костюмы — все это способствовало праздничному настроению.
— Эх, Андрей, — стараясь сдержать нахлынувшие на него чувства, заговорил Юрис Рубенис. — А ведь не приходится нам стыдиться своей работы, — все-таки сделали кое-что за одиннадцать месяцев. Народ нас ни в чем не упрекнет.
— Ты прав, Юри, кое-что мы сделали. — Силениек повернулся к остальным. — Трудовой народ видит и понимает, что советская власть — это его власть. Поработать так еще год — и можно будет немного отдохнуть. А за несколько лет у нас подрастет своя, советская интеллигенция, будут свои, советские специалисты. Насколько легче будет тогда работать!
— Да и сегодня уже легче, чем вначале, — сказал Юрис. — Я это на себе чувствую.
