— В чем дело? — рявкнул Ирадж.
— Простите меня, о ваше благороднейшее величество, — забормотал целитель. — Я, недостойный червь, трепещу в вашем высоком присутствии. Осмелюсь сказать…
Ирадж махнул рукой, прерывая его.
— Хватит молоть чушь, приятель, — сказал он. — В чем дело?
Целитель закивал головой:
— Я насчет той женщины, что доверили моему попечению.
— Мефидия! — воскликнул Сафар, вскакивая на ноги. — Что с ней?
— Боюсь, она умирает, мой господин, — трясясь, сказал он Сафару. — И она зовет вас, мой господин. Вам надо бы поспешить, пока не поздно!
Ирадж увидел муку на лице Сафара.
— Иди к ней, — сказал он. — Позже поговорим.
Сафар рванулся прочь. Целитель заспешил следом.
Увидев ее лежащей на походной кровати, с лицом бледным, как пергамент, с закрытыми глазами, и увидев слезы на глазах собравшихся актеров, Сафар решил, что опоздал. Она же выглядела такой старой, что он даже не узнал ее. Когда же Сафар подошел ближе и она раскрыла глаза, он вновь увидел прежнюю прекрасную Мефидию.
— Сафар, — сказала она голосом тихим, как у призрака.
Он рухнул на колени и схватил ее за руку, борясь с подступающими слезами.
— Я, должно быть, ужасно выгляжу, — сказала она уже чуть тверже. — Представь, каково женщине оказаться в таком виде перед своим юным лебедем.
— Ты прекрасна, как всегда, любовь моя, — пробормотал Сафар. — Просто немного ослабла от страданий.
— Ты всегда так мило лгал, Сафар, — сказала Мефидия. — Но сейчас не время для комплиментов. Оставим пустое: я умираю.
Сафар крепче сжал ее руку.
— Я не отдам тебя! — вскричал он, ощущая, как она все дальше ускользает от него. — Останься со мной, Мефидия! Я созову всех лекарей. Сотворю заклинание с ними, заклинание столь сильное, что и боги не посмеют перечить мне.
Она улыбнулась, и он почувствовал, что Мефидия собрала все свои силы, которых оставалось очень, очень мало.
— Позволь, я открою тебе тайну, мой милый Сафар, — сказала она. — Боги не слушают. Они ничего сейчас не слышат. И не слышат уже давно. Я знаю это, поскольку так близка к смерти, что могу заглянуть в мир иной. И знаешь, что я вижу?
— Что? — дрожащим голосом спросил Сафар.
— Боги спят! И так глубоко, что даже тысяча голосов, усиленных тысячекратно, не разбудит их.
Сафар подумал, что она бредит, и поцеловал ее, бормоча:
— Ерунда, Мефидия. Ты всего лишь видишь галлюцинацию от горячки, а вовсе не иной мир.
— Хотелось бы верить, — сказала Мефидия. — Хотелось бы.
Внезапно глаза ее широко раскрылись и она попыталась сесть. Сафар мягко стал удерживать ее.
— Послушай меня, Сафар! — воскликнула она.
— Я слушаю, Мефидия.
— Только ты можешь разбудить богов, Сафар, — сказала она. — Только ты!
— Ну конечно, любимая. Я сделаю это сразу же, как только ты поправишься. Мы сделаем это вместе.
— Я не с ума сошла, — сказала она с внезапной решительностью и силой, удивившей его. — Я просто умираю. И не спорь с умирающей женщиной. Это невежливо. А теперь слушай меня! Ты слушаешь?
— Да, Мефидия, — сказал Сафар.
— Ты не должен ненавидеть Протаруса за то, что случилось со мной, — сказала она. — Это был несчастный случай во время военных действий, и ничего более. Обещай, что не возненавидишь его!
— Обещаю, — сказал Сафар.
— Хорошо. А теперь пообещай мне еще одно.
— Все что хочешь, любимая. Все что хочешь.
— Иди с ним. Иди с Протарусом. Помогай ему. Вот единственный путь!
— Не проси у меня этого, Мефидия, — взмолился Сафар. — Прошу тебя! Слишком много людей пострадает.
— Так облегчи их страдания, если сможешь, — сказала она. — Но помоги Протарусу обрести престол. Потому что дело не в престоле. Это лишь первый шаг. И Протарус сам по себе не важен. Просто он встретился тебе на дороге, по которой ты следуешь. Я не знаю, что в конце этой дороги. Но ты поймешь, что делать, когда доберешься до конца. Ты поймешь, мой любимый Сафар. Ты поймешь.
— Прошу тебя, Мефидия, — сказал Сафар.
— Обещай мне, Сафар Тимур! Обещаешь?
— Не могу, — сказал Сафар.
Мефидия вцепилась в его руку и сжала изо всех сил, вложив в это пожатие всю свою волю и оставшиеся силы.
— Обещай мне! — приказала она.
— Ну хорошо! — воскликнул Сафар. — Обещаю! Только отпусти меня!
Ее хватка ослабла. Сафар сквозь слезы посмотрел на нее.
На лице ее играла улыбка.
Ужасный вопль наполнил палатку скорбью оплакивающих ее людей.
Мефидия умерла.
Сафар вспомнил слова Бинера, сказанные при их первой встрече, давным-давно: «И пропади все пропадом, кроме цирка!»
А теперь цирка не стало.
Сафар бежал по лагерю, грубо расталкивая тех, кто попадался на пути. Ираджа в штаб-квартире не оказалось. Сафар так свирепо потребовал у какого-то генерала указать, где искать короля, что покрытый шрамами ветеран отвечал запинаясь, как новобранец.
Сафар нашел Ираджа сидящим на походном троне, который переносил в ту точку холма, откуда хорошо просматривался Сампитей. По обе стороны трона из земли торчали острые пики.
На одной покоилась голова королевы Армы, на другой — принца Кроля.
У подножия холма перед плахами стояли в ожидании экзекуции длинные очереди осужденных. Далее воздвигли столбы, на которых корчились обнаженные люди, вопя под копьями мучающих их солдат.
Ираджа окружала королевская охрана, и когда женщины увидели Сафара, они, выставив сабли, перегородили ему дорогу.
— Пропустите его, — приказал Ирадж.
Те неохотно расступились, но сабли не опустили.
У мрачно настроенного Ираджа в лице не было ни кровинки, как у Мефидии. Он мановением руки отослал женщин подальше.
— Оставьте нас одних, — рявкнул он.
Женщины отпрянули.
— Зачем ты пришел сюда, Сафар? — спросил он. — Эти зрелища видеть тебе нет никакой необходимости.
— Я хочу просить тебя об одолжении, Ирадж, — сказал Сафар.
Ирадж раздраженно заерзал.
— А подождать нельзя? Тут вряд ли место и время для просьб. — Затем он разглядел выражение лица Сафара. — Что такое, друг мой? Что случилось?
Сафар покачал головой, слишком взволнованный, чтобы отвечать.
И тут в глазах Ираджа отразилась печаль.
— Я понял. Та женщина умерла, да?
— Да.
— Ты любил ее?
— Да.
— Я сожалею. Надеюсь, ты не возненавидишь меня за это.
— Нет.
— Это был несчастный случай во время военных действий.
— Мефидия сказала то же самое перед смертью.
— Мудрая женщина.
— Да, она была мудрой.
Ирадж всмотрелся в глаза Сафара и спросил:
— И что же ты хотел от меня? Чем я могу ослабить твою муку?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
