– И ты решила, что я тебя соблазнил с целью… как ты выразилась... ребёнка до брака заделать, дабы ты не смогла уклониться от венчания?
– То есть на самом деле ты ни о чём таком не помышлял и наши желания всего-навсего удачно совпали с возможностями?
– Разве нет? – Эветьен вздохнул, помедлил и всё же признался: – Не скрою, некоторая доля расчёта присутствовала… чтобы ты была моей наверняка, и попытка понять, как ты будешь себя вести, не выкажешь ли признаков… резкого неприятия. Возможность получить в супружескую постель монашку прельщает гораздо меньше мужчин, чем кажется.
– Земные девушки легкодоступны, – пробормотала я.
– Но ты бы не забеременела, – припечатал жених. – По крайней мере, не от меня.
– Вот как?
– В Вайленсии думают о предохранении для мужчин, а в Империи не только женщин принуждают к венчанию путём… заделывания внебрачных детей. Если ребёнок будет признан по крови как принадлежащий к роду нечаянного отца, а забеременевшая девушка окажется незамужней фрайнэ, то шансов уклониться от женитьбы чрезвычайно мало. Я не утверждаю, что подобное происходит постоянно, однако случается порой, поэтому во время своего пребывания в Вайленсии счёл уместным воспользоваться возможностью и… подстраховаться. С детьми придётся немного обождать.
Мог бы и предупредить. Он, конечно, обмолвился как-то раз, что не станет сию минуту наследника с меня требовать, но в детали не вдавался, а я после первой ночи сделала закономерные выводы, что если не хочу раньше времени стать мамочкой, то вопросы предохранения следует решать самой.
А с другой стороны… Тисон вряд ли так же подстраховался.
Посему предосторожность всё равно не лишняя.
– Как долго? – уточнила я любопытства ради.
– Около месяца. Можно и позже, если ты не торопишься.
– Разве не желательно родить наследника ровно через девять месяцев после свадьбы?
– Желательно. Но я не настаиваю, и семья не станет тем более. Я не старший сын, а у младшей ветви больше свободы в вопросах продолжения рода.
– И ты не опасался, что я могу… забеременеть, да только не от тебя? – поинтересовалась я.
Или мужчины вовсе не подумали о такой вероятности?
– Так или иначе ребёнок принадлежал бы к роду Шевери, что подтвердил бы любой родовой артефакт, – философски пожал плечами Эветьен. – У него было бы меньше шансов родиться одарённым, однако наличие либо отсутствие дара не столь уж и важно.
Ну да, технически малыш так и так являлся бы Шевери… правда, не того, кто значился бы его официальным отцом.
– Хотя Стефанио полагает, что дару лучше соединиться с даром, дабы сохраниться и преумножиться.
– Что, прости?
– Одна из причин, по которой он избрал тебя моей суженой, по которой он вообще искал среди одарённых в своём окружении, – желание сохранить и передать твои способности нашим детям, – пояснил Эветьен и мне вдруг захотелось стукнуть его императорство.
– А-а, так он нас ещё и скрещивает для улучшения породы? – опешила я, встала и, взяв ларец, вернулась в спальню.
Стопка чистых листов бумаги лежала на столике возле кровати и на него же я поставила ларец. Эветьен вышел вслед за мной.
– Да, кстати, правду говорят, что у Стефанио новая фаворитка? – присев на край постели, я открыла ларец, вытянула верхний лист и всё-таки принялась за просмотр цветов.
– Нет.
– А слухи тогда откуда?
– Вероятно, из-за переезда его суженой в столичную резиденцию. Пока всё держится в строжайшей тайне, но, как видишь, появление нового женского лица подле императора нельзя сохранить в полном секрете.
– И она согласилась? – имя вслух я не произносила, однако для Эветьена загадкой оно не являлось.
– Ей пришлось, – Эветьен приблизился ко мне, наблюдая за моими широкими штрихами каждым грифелем по очереди. – У неё есть дочь, девочке уже шесть лет… и она его дочь, Алия. И этот факт меняет абсолютно всё.
* * *
Степень глобальных перемен, что готовились вот-вот обрушиться на Франскую империю, осмыслила я не сразу. Для меня, усвоившей из истории собственного мира, что наличие у монархов внебрачных детей, особенно дочерей, нечасто оказывало сколько-нибудь ощутимое влияние на вопрос престолонаследия, было немного странно слышать о скорых изменениях. И почему? Потому что император ухитрился успешно погулять энное количество лет назад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И нагулять.
Замуж Астра явно хотела ещё меньше, чем я, даже за отца своего ребёнка, но благодаря вывертам деторождения в семье правящих императоров выбора ей не оставили. Её с дочерью тайно перевезли во дворец, где разместили со всеми положенными удобствами, и начали спешную подготовку к оглашению имени, которого точно не ждал никто, кроме нас с Эветьеном да, пожалуй, пары-тройки других приближённых, посвящённых в монаршие секреты.
Каким образом девушка, не бывшая на тот момент ни супругой, ни суженой Стефанио, коронованного правителя, вообще забеременела, не знал никто, хотя Эветьен склонялся к версии, кроющейся в её происхождению. Кровь, отравленная смесью с ядом Хар-Асана, о чьих подлинных возможностях жители этой части континента знали прискорбно мало, вполне могла совладать с древней магией франских колдунов.
Каким образом Стефанио собирался взять в жёны женщину, чей статус и происхождение противоречило всем имперским законам, земным и божественным, Эветьен не уточнил, однако затею государя он не одобрял. Оно и понятно, нечестивую мятежную островитянку брать в супруги Стефанио поостерегся, мол, подданные не оценят, а тут целую кампанию развернул из-за полукровки, способной невольно поднять народные волнения почти как при приснопамятном Филандере Шестом.
Что выйдет из внезапного этого отступления от всех известных имперских правил и традиций, предугадать было сложно.
По крайней мере, в рождении дочери Стефанио видел ответ на вопрос, почему впоследствии у него не сложилось с детьми в законном браке. Как ни странно, императора происхождение невесты не беспокоило, и выбор жены в обход привычного жребия тревожил разве что необходимостью искать обоснование, почему, собственно, правитель называет имя этой женщины, а не одной из четвёрки избранных. Эветьену такой разрыв шаблонов не нравился, да и вообще всё, что творилось нынче в кулуарах власти. В детали он не вдавался, но недовольный тон и мрачное выражение лица говорили сами за себя.
Мы с Эветьеном немного посидели каждый со своей книгой – впрочем, я не прочитала ни строчки, глядя на открытую страницу невидящим взором и перебирая свежую информацию, – и легли спать. Однако я так глубоко погрузилась в размышления о скорых переменах, решении Стефанио, Астре и ситуации, в которую её вовлекли, даже не спросив толком, что сон ко мне не спешил. Беспокойно покрутившись с бока на бок и не дождавшись явления Морфея, я приподнялась на локтях, присмотрелась в потёмках к лежащему рядом мужчине.
Вроде спит.
Пойду прогуляюсь, что ли… недалеко.
И священная книга Четырёх предостерегала монархов от брачного союза с чужеземкой, в чьих жилах могла течь отравленная кровь. Как я поняла, Астра родилась уже здесь, во Франской империи, она такая же франна и подданная императорского венца, как Жизель, пусть одна провела в Империи всю жизнь, а другая росла и воспитывалась в Целестии. Кровь Астры не «грязнее», чем у той же Жизель или Асфоделии. Но если взглянуть с другой стороны, отец-то не из соседней страны родом, возможно, странной, не всегда понятной и возмутительной местами, однако всё-таки более близкой, не столь загадочной, страшной.
Погасив сферу, я вышла из ванной комнаты и вздрогнула, увидев, как шевельнулась чернота в углу.
– Прости, – чернота шагнула навстречу, превращаясь в Тисона. – Не хотел тебя пугать.
– Боже, – я схватилась за зачастившее сердце и огляделась, пытаясь понять, что можно потерять в тёмном коридоре в такое время суток. – Что ты здесь делаешь?
