– Я продолжу заниматься своим, – выдавил он из себя.
Никто не спросил, чем именно. Совещание закончилось. Себастиан выходил из Комнаты последним. Значит, теперь они ищут серебристую «Тойоту». И Роланда Юханссона. О «Тойоте» Тролле уже знает, но ему следует знать о том, что замешан еще один человек. Это может быть важным.
Выходя, Себастиан опять набрал номер Тролле.
По-прежнему никто не отвечает.
* * *
Он нарушил собственное правило пользоваться компьютером только после того, как запирают камеры. Прямо после обеда он закрыл дверь и подключился к Интернету. Полчаса, вероятно, можно спокойно работать. Он вынужден. Ему требуется получить подтверждение своим подозрениям. Когда он прочел мейл Ральфа, время как будто перестало существовать, он сидел перед компьютером неподвижно, точно в молитве, и неотрывно смотрел на экран. Он уже не знал, прошло пять, десять или двадцать минут. Ничего страшного. Теперь они могут забирать у него компьютер.
Он уже знает все, что ему требовалось.
Анна Эрикссон вышла замуж за Вальдемара Литнера только через полтора года после рождения Ваньи. Когда Анна забеременела, он учился в Гётеборге. Нет никаких сведений о том, что в то время он вообще ее знал. Когда Ванья родилась, он проходил практику в Эссексе[40]. Какой новоиспеченный отец так поступает? В Стокгольм он переехал, только когда Ванье было шесть месяцев.
Ральфу удалось найти свидетельство об отцовстве.
Там значилось: отец неизвестен. Два простых слова. Какая женщина заявит так, а восемнадцатью месяцами позже выйдет замуж за того же мужчину? Никакая.
Гораздо более вероятно, что отец вовсе не неизвестен Анне, а просто безответственен. Шалопай, который никогда не берет на себя ответственность, а ходит от женщины к женщине. Который просто наплевал на нее и уехал в США, потому что ему захотелось.
Себастиан Бергман.
Тогда его преследование Ваньи становится понятным. Его одержимость наблюдать за ней на расстоянии, не обнаруживая себя, – рациональной. Его потребность защищать ее во время совместного допроса – логичной.
Это веские косвенные доказательства, но ему требовалась полная уверенность. Допустить ошибку никак нельзя. Необходимо узнать, встречались ли Анна Эрикссон и Себастиан Бергман раньше. Состояли ли они в связи в 1979 году? Поскольку Анна Эрикссон не училась в Стокгольмском университете, это оказалось не так-то просто. Но Ральф поискал через других, слушавших курс Себастиана весной и осенью 1979 года, и обнаружил связующее звено между этими двумя.
Не где-нибудь, а в «Фейсбуке».
Хинде казалось невероятным то, как много некоторые люди там выкладывают. Без всякого смущения. С самой низкой степенью защиты, то есть кто угодно может запросто заходить туда и просматривать. К таким людям принадлежала Карин Лестандер. Она была одной из студенток Себастиана в 1979 году и обожала выкладывать старые фотографии из прошлого, когда она сама и ее друзья были молодыми и красивыми. Лучшее время ее жизни, как она написала. Ее большая папка с фотографиями оказалась полностью доступной для любых посетителей. Ральф стал одним из них. Чтобы еще больше упростить дело тому, кто зашел, Карин рассортировала снимки по годам и, потратив много времени, подписала под каждым снимком маленькие банальные комментарии. Для докапывающегося до правды это оказалось настоящей золотой жилой.
Папка 1979 года содержала пять фотографий.
Самая важная из них была снята, похоже, на каком-то празднике в Швеции. На фотографии были Карин, Себастиан и незнакомая Хинде женщина. Анна Эрикссон. Все улыбались на камеру. Себастиан держал руку на плече женщины. Чуть слишком нежно. Под фотографией было написано:
«Осенний праздник в университете. Анна Эрикссон примкнула к нам. Интересно, что с ней стало?»
Да, что с ней стало?
Теперь, по крайней мере, один человек знал точно. Он только что обнаружил последний маленький фрагмент головоломки, превративший терзающее подозрение в правду.
Все сходилось. Судя по всему, она забеременела ранней осенью 1979 года. Возможно, даже в день праздника.
Он встал. Просто не мог сидеть спокойно, как ни старался. Щелочка, которую он искал, превратилась в дыру глубиной с пропасть. Достаточно большую, чтобы вместить фантастические возможности. Великое дело. Идеальную месть. У него просто дух захватывало, весь план радикальным образом изменился.
Его роль тоже.
Ванья Литнер – дочь Себастиана Бергмана.
Теперь он в этом не сомневался. Это один из лучших дней его жизни и воистину миг, разделивший все на до и после.
До знания о Ванье.
После знания о Ванье.
Теперь требуется он. Только он.
Ральф является лишь помехой. По ходу дела он был пригоден. Присланная им информация стала просто решающей. Но он по-прежнему лишь мелкое ничтожество, не смеющее смотреть Хинде в глаза. Маленький мальчик в высоком туловище, начавший в последнее время пытаться претендовать на роль, которой не обладает. Хинде понял, что у Ральфа растет уверенность в себе, когда среди выбранного наугад материала на fygorh.se однажды вдруг обнаружились отдельные отсылки на веб-страницы, а кое-где цитаты о свирепствующем убийце женщин. На каждой странице что-нибудь.
Хинде никогда не придавал значения медийной стороне преступления. Она казалась банальной, однобокой и не приносившей истинного удовлетворения. А на Ральфа она действовала, он вдруг превратился в подростка, которому хотелось быть на виду. Действовать напоказ. Искать подтверждения. Конечно, такое развитие было естественным, и Эдварду все время хотелось, чтобы изменение произошло. Но скорость перемен в Ральфе его удивила. Прежде тот поклонялся Эдварду, теперь же он преклонял колена перед другим богом – перед лучами рампы.
Он помнил, как они встретились впервые. Ральф неуверенно пробормотал, что прочел о Хинде все. Он чувствовал, что они похожи. Что у них много общего. Хинде вежливо поощрял дальнейшую беседу. Худощавый высокий мужчина перед ним так откровенно проявлял признаки уступчивой слабости, что Хинде незамедлительно увидел возможность вести его. Куда именно, он не знал – тогда. Однако он сразу начал обрабатывать Ральфа, и результат превзошел ожидания. Тот рассказал о больной матери – очевидно, это он считал у них общим. Хинде быстро прикинул, не наказать ли Ральфа сразу за то, что тот назвал его мать больной, но раздумал. Возможность привести наказание в исполнение существует всегда, а шанс манипулировать кем-то по своему усмотрению выпадает определенно реже. Ральф рассказал о «дедушке», спортивном домике и людях в звериных масках. Еще одно общее. Насилие. Эдвард не мешал ему говорить. Ральфу никогда не понять того, что, сколько бы он ни думал, что у них есть общее, оно всегда будет перекрываться различиями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
