мучения.
Комментарий к Глава 5. Часть 4. Все или ничего.
Wow, what familiar people!* — Ого, какие знакомые люди!
This is awesome!* — Это так круто!
Спасибо за чтение новой части! Вы лучшие. Третья часть нашего марафона. Осталось столько же до конца 5 главы. Ждем следующей части.
Глава 5. Часть 5. Все или ничего
Что-то неладное творилось с Россией, и она это почувствовала давно. Еще с самого съезда по глобальному потеплению.
Когда русская выступала со своим проектом, она случайно встретилась с взглядом США, и тогда ее сердце забилось чаще. В театре после оперы, он подал ей руку, желая помочь спуститься по лестнице, и предательский румянец окрасил щеки россиянки. Столько эмоций она никогда не испытывала. Их отношения были всего лишь игрой. Не больше. Но иногда ей хотелось, чтобы все притворство оказалось правдой.
Девушке не было понятно поведение Германии, внезапной агрессии возникшей между Штатами и немцем. А увидев дерущихся парней, она не смогла удержаться на месте.
— Неужели ты до сих пор этого и не заметила? Он влюблен в тебя по уши! Только и ноет о вашей любви, о хороших отношениях… Наивная очкастая псина!
В тот момент у нее все одномоментно рухнуло. Лучший друг детства России все это время любил ее. Тогда просто не было слов, чтобы хоть что-то ответить Германии.
— Мне надо идти… Дела, сама понимаешь.
Как же неловко получилось. Ситуация совершенно вышла из-под контроля.
— Свалил как трус, поджав хвост. Весь в отца.
Тогда злость и обида за немца скопились в русской. Она готова выслушивать жалобы американца, его ярые высказывания, но, когда речь идет о человеке, что приравнивался к старшему брату, то россиянка не может сдержаться. Как же потом горела ее рука после удара. Как ей было больно и тяжко на душе. Девушке казалось, что США изменился, но горькая правда раскрыла ей глаза. Она попросту накричала на него, а после сбежала, как трус с поля боя. Горько.
— Россия, так что ты думаешь насчет моего предложения?
Немец с такой надеждой смотрел на нее, свято веря в то, что русская обязательно согласиться.
— Германия, я хочу тебе кое-что сказать… — тихо произнесла та, глядя в его голубые глаза. — Ты прекрасный парень. У тебя хорошее будущее. Но для меня Гер, ты как Украина, как Азербайджан. Просто любимый брат. Прости…
Как же Германия тогда посмотрел на нее. Сердце разрывалось. Но лучше сказать правду сразу, чем кормить его сладкой ложью.
— Ничего… Я понимаю. Все-таки шанса у меня было не так уж и много.
— Германия…
— Рос, все хорошо. Я справлюсь. Главное, что ты ответила честно.
Такой неловкости россиянка никогда не чувствовала. Однако друг детства — он и останется другом детства.
— Я пойду. Время уже позднее.
Она не узнала собственного голоса.
— Хорошо. До завтра.
Ох, как же ей хотелось вернуть прежнего веселого немца. Видеть его печаль девушке совершенно не хотелось.
На следующее утро она с трудом поднялась с постели. События вчерашнего вечера застряли в ее голове, не давая и минуты спокойствия. Однако придется ей набраться смелости. У России не получится вечно избегать Германии, ведь он часть их семьи. К тому же нужно встретиться со Штатами, и серьезно поговорить.
Сейчас она примет душ, переоденется и отправится на встречу к приключениям, но настойчивый стук в дверь не позволил русской даже на метр приблизиться к комнате. В дверь били, не прекращая, напугав россиянку не на шутку. Вдруг пожар охватил их дом или еще чего хуже. Конечно же, она не стала медлить, бегом направившись к двери. Однако это оказалась всего лишь Лихтенштейн со своим обычным холодным взглядом. Хотя… Если присмотреться, то в ее глазах можно было увидеть ярость. Не спрашивая разрешения, девушка вошла в спальню России, и, дождавшись, когда та прикроет дверь, начала свою гневную тираду.
— Считаешь, если к тебе мужики на шею вешаются, то можно и над Гером издеваться!
Такого заявления русская никак не ожидала. Тем более лихтенштейнка редко называет братьев по сокращенному имени, а значит, эта невысокого роста фурия готова броситься сейчас на кого угодно.
— Прошу прощения, какие еще мужики?
— Мне-то откуда знать! Вообще не понимаю, что в тебе такого особенного нашел мой брат.
Она могла своим острым языком довести любого. Но россиянка не такая податливая.
— А я не понимаю, почему ты лезешь, куда тебе не следует? Этот разговор был только между мной и Германией.
— Рот закрыла. — Рыкнула на нее Лихтенштейн. — Указывать будешь своей семейке, а не мне.
— Вы для нас, как семья.
— Но мы с тобой ровесницы, так что прекращай строить из себя старшую сестру и обращаться со мной, как с ребенком! Черт возьми! Почему именно ты?! Гер небось ослеп на оба глаза!
— Лихт, это наше с ним личное дело.
— Уже нет. Многие страны знают о признании Гера. Ты ловко выставила его на посмешище.
— Я?! Лихтенштейн, да кому я могла рассказать, если мой телефон остался в кабинете!
— А кто тогда?!
— Мне-то откуда знать! Господи… А план. А отец! Если ему расскажут, то катастрофы не избежать.
— Мы уже предпринимаем все возможное, чтобы эта информация больше не смогла распространиться.
Обессилено сев на край стула, Россия вновь постаралась вспомнить все мельчайшие подробности того вечера. Она, немец и американец. Больше никого.
— Россия. А США мог бы сделать это?
Будто что-то треснуло внутри русской. Нет. Такого быть не может. Она отказывается в это верить.
— Давай, ты поможешь мне составить логическую цепочку. — Села в кресло лихтенштейнка, закинув ногу на ногу. — Гер рассказал мне, что америкос ворвался в наш дом. Это так? Ты знаешь причину его поступка?
— Нет. Я вообще без понятия…
— Что было потом?
Как же россиянке не хотелось это рассказывать. Однако Лихтенштейн была неумолима.
— Они чуть не подрались.
— И… Все?
— Я ударила США.
— Интересно, за что?
— Неважно…
— Значит, чуть не подрались, да и ты руку приложила…. Вот и ответ. США просто разозлился на вас, а чтобы отомстить, решил растрещать всем про признание. Ведь если СССР узнает про это, то Геру не жить.
— Нет, нет. Это все неправда.
Россия отказывалась слушать и верить этим словам.
— Кроме вас троих в комнате больше никого не было?
— Да.
— Тогда чего ты тупишь! Все против этого америкашки. Открой глаза! Он как был гадом, так и остался.
Русская словно умерла внутри. Как же так. Она ведь верила в него. Думала, что Штаты изменился в лучшую сторону. Почему
