Читаем без скачивания Мёртвая вода. Часть 1 - Внутренний Предиктор СССР

Соответственно, если мужчина через половые инстинкты подчинен женщине с животным строем психики, в поведении которой преобладают животные инстинкты и их культурные продолжения и оболочки (типа женской моды), то его поведение также весьма далеко от человеческого[136]. И так под гнетом животных женских инстинктов живет на протяжении веков вся библейская цивилизация — Запад: Европа, обе Америки и Австралия, во многом Россия[137].

Конкуренция и борьба за наилучшую территорию, в животном мире запрограммированная в соответствующие инстинкты, в обществе также имеет свое культурное продолжение и выглядит как конкуренция за обладание собственностью, за обеспеченность жилища, за демонстрацию окружающим высокого “жизненного” стандарта, а по существу — стандарта потребления.

Рукотворное жилище — аналог территории обитания в природе и место пребывания матери и подрастающих поколений. Так обустройство жилища оказалось в ведении женщины. Соответственно и гонка безудержного стяжания, в которой на протяжении веков лидирует Западная цивилизация, поскольку в ней она подхлестывается ростовщичеством, предписанным Библией расовой еврейской интернацистской “элите”[138], является культурным продолжением также преимущественно женских инстинктов. Превосходство над родней, знакомыми и друзьями в обустройстве и убранстве жилища гораздо более интересует женщин, чем мужчин, и гораздо более ценимо ими, а не мужчинами. А статистически преобладающая среди женщин ориентация поведения на полосу “Настоящее” на рис. 4, в этом случае обретает конкретное выражение: «У них есть, у нас нет... Хочу сейчас... Ты не можешь обеспечить семью всем необходимым, чтобы нам жить не хуже, чем другие люди[139] живут...»

При этом, если деятельность мужчины направлена на поддержание долгосрочных процессов, то с точки зрения сиюминутного инстинктивно обусловленного женского деспотизма эта деятельность в “прямо сейчас” — недопустимое лишениеейным[140] мужчиной, которым она обладает или притязает обладать  как собственностью, и её самой, и её (также собственной) семьи чего-то желанного ей прямо сейчас, но никак не забота о будущем благополучии всех (и в том числе) и её самой, и семьи в целом.

В массовой статистике такого рода инстинктивно обусловленный близорукий женский диктат в отношении мужчин, обеспечивающих жизнь семьи, но в то же время и невольников половых инстинктов, подчиняющих их женщине, выливается в безоглядно беззаботное обгладывание ЖИВОЙ ПЛАНЕТЫ на протяжении многих веков, тем более для нее неприемлемое, чем выше энерговооруженность цивилизации носителей животного строя психики. В итоге — глобальный биосферно-экологический кризис, порожденный западной региональной цивилизацией скрытного матриархата, обглодавшей всю планету В ГОНКЕ БЕЗУДЕРЖНОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ, исходящей из сиюминутного агрессивного вожделения одних самок превзойти в потребительстве других самок трудами подневольных им через инстинкты самцов.

И подчиненность поведения именно женщины животным инстинктам конкуренции за лучшее место в среде обитания не знает ни меры самоограничения, ни благодарности: «Воротись, поклонися рыбке. Не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою, чтобы жить мне в Окияне-море, чтоб служила мне Рыбка Золотая и была у меня на посылках.»

В наши дни смена соотношения эталонных частот биологического и социального времени уже произошла. В наши дни на протяжении активной жизни одного поколения неоднократно успевают обновиться несколько поколений технологий и техники не в одной, а во многих отраслях техносферы, изменяя как сферу профессиональной деятельности людей, так и их домашний быт. И если подавляющее большинство населения по-прежнему живет при нечеловечном строе психики, ориентируя свое поведение (обдумано или бездумно) на цели, сосредоточенные на рис. 4 в полосе “Настоящее”, то, поскольку жизнь большинства протекает в технологически обусловленном обществе, почти все они сталкиваются в жизни с тем, что прежде освоенные ими навыки и знания постепенно или внезапно обесцениваются, вследствие чего они утрачивают свой прежний социальный статус, в то время как монопольно высокую цену за свой труд позволяют взимать иные знания и навыки, которыми они не обладают. Но и носители новых знаний и навыков, внезапно поднявшись посредством их освоения до вожделенных прежде жизненных стандартов (потребительских и социальных высот), также внезапно обнаруживают, что и их профессионализм — в силу того же технико-технологического прогресса — утрачивает значимость.

Так выясняется, что для поддержания своего социального статуса всем (за редким исключением) необходимо непрерывно воспроизводить свой профессионализм.

Это внезапно обнажилось в России как результат имевших место в последнее десятилетие государственно-политических событий. Но такое же положение и в стабильных (по российским понятиям) обществах Запада, которые последние сто — двести лет живут без изменения общественно-экономического устройства и потому видятся из России доморощенным реформаторам в качестве идеала[141], подлежащего воплощению в жизнь и здесь.

По причине такого рода идеализации внешне представляющегося стабильным Запада, в России реформаторы ныне пытаются осуществить то, что следовало воплотить в жизнь еще во времена Петра I, а самое позднее — во времена Екатерины II. Ныне следует воплощать в жизнь совсем другое, но “элитарным” реформаторам — жертвам “кодирующей педагогики”[142] — до этого самостоятельно не додуматься, а принять со стороны — невозможно по причине нелегитимности такого рода знаний для господствующей системы явных и тайных посвящений и свойственной ей “кодирующей педагогики”, программирующей психику людей, будто люди — компьютеры.

Возможности психики и тела человека по переработке информации обусловлены не только генетически, но и воспитанием личностной культуры мироощущения и мышления каждого, что противно “кодирующей педагогике”. И потому возможности ограничены как генетически, так и достигнутым уровнем развития личностной духовной культуры в пределах генетически заложенного потенциала. По причине такого рода ограниченности, перемалывая информацию в темпе её поступления под напором “веяний времени” (тем более, если это делается на основе культуры шаблонного, исключающего творчество мышления, порождаемой “кодирующей педагогикой”), можно только войти в “стресс”, который повлечет разного рода болезни, излечить которые возможно только одним способом — ликвидировать информационную причину “стресса”. Но последнее вне власти всех отраслей развитой на Западе медицины, а также и вне власти западной социологии и политического устройства[143].

Это означает, что участие в гонке за поддержание и повышение своего социального статуса[144] в технократическом обществе (подобном Западу) — прямой путь к мучительному самоубийству через болезни, вызванные неспособностью переработать всю информацию, необходимую для поддержания и роста квалификации и обусловленного ею дохода, определяющего “жиз­нен­ный стандарт” потребительства.

Кроме того, такого рода “стрессы” гонки потребления бьют прежде всего по группам населения репродуктивного возраста, что сказывается и на воспроизводстве ими в обществе новых поколений. Соответственно статистически предопределено, что тем, кто обдуманно или бездумно соучаствует в гонке потребления на основе непрерывного воспроизводства квалификации, просто некого или некогда будет воспитать в культурной традиции, носителями которой являются они сами. И им некому будет в семейной традиции передать свойственные им жизненные ориентиры и навыки их осуществления.

А если у них даже и будут дети, то таким детям при их жизни в семье жертв непрерывного “стрессового” состояния будет передана вся проблематика взрослых; либо же детям придется самостоятельно заняться воспитанием в себе иной нравственности, иной жизненной ориентации, иной самодисциплины и иного стиля жизни с учетом печального опыта старшего поколения на основе его переосмысления. Только в этом случае всё же родившиеся дети смогут избежать воспроизводства в новых поколениях бездумно унаследованной судьбы своих предков и тех неприятностей, с которыми столкнулись их родители, но сверх того отягощенной и их собственными ошибками.

Одной из такого рода массовых ошибок стала попытка “снять стресс” разного рода сильными и слабыми наркотиками, как природного происхождения, так и синтетическими. Если оставить в стороне приобщение к наркомании подростков, стремящихся таким путем проявить себя в качестве независимой от взрослых “сильной личности”, которой “море по колено”, либо ищущих удовольствия от бесцельности своего существования, а рассматривать именно “снятие стресса” таким путем, то имеет место по существу следующее. Психика индивида выдает (либо пытается выдать) на уровень сознания — обусловленную реальной нравственностью — оценку качества его жизни. Такая оценка может быть эмоционально двузначной («хорошо» либо «плохо») или же ей могут сопутствовать какие-то интеллектуальные рассуждения и обоснования. Если оценка воспринимается, как нежелательная, то человек по существу оказывается перед выбором: