комбинезонах, они похожи на космонавтов. За спинами, дополняя сходство, закреплены аппараты с автономной системой дыхания. Стеклянные двери, прозрачные перегородки, на стеллажах расставлены колбы, чашки Петри, центрифуги, еще какие-то приборы, на которых вибрируют пробирки. Высокие промышленные холодильники с прозрачными дверцами полны такими же пробирками. Когда "космонавты" приближались к рабочим столам и делали там какие-то манипуляции, движения их были четкими и похожими на то, как двигаются роботы. А рядом, в соседнем отсеке уже не было людей, только механизмы со специальными щупами. Повинуясь джойстику в руках человека, стоявшего за стеклом, железные руки, брали колбы, ставили их в центрифугу, или дозировано переливали жидкости из одной емкости в другую и делали еще множество других операций…
Снова смена кадра. В кабинете двое. Друг против друга, сидят за столом. Аскетичная обстановка, белые стены, белые полки с папками, стеклянные шкафы. Мужчины держат в руках файлы, перелистывают их содержимое. Лица хмурые, обеспокоенные.
— Вы видите, коллега, что эта серия не удалась, черт побери! Трехлетний труд пошел коту под хвост. Как теперь будем объяснять эту неудачу? Вы понимаете, доктор Риго, что это может очень плохо кончится для нас? И я говорю не о прекращении финансирования, не о том, что нас уволят. Нас просто устранят! Пуф, и нас нет! Мы не имеем право на неудачу! Иначе — конец! Нужно полностью переделать эксперимент и как можно быстрее…
Смена видения. Ночной город, похожий на средневековый. На фоне высветленного луной неба чернеют островерхие башни. Темная улица, вдоль глухой стены, куда не достигает свет фонарей, быстрыми шагами идет мужчина в толстовке с капюшоном на голове. Под ногами отсвечивает влажная брусчатка, шагов не слышно — на торопящемся куда-то мужчине мягкие кроссовки. Внезапно из-за сводчатой низкой колоннады галереи, тянущейся вдоль фасада здания из грубого камня, выступил человек в черном плаще и втянул торопыгу в темноту.
— Ты принес?
— Да, принес. Деньги у вас с собой? Без денег я не отдам. Я ведь жизнью рискую…
— Да не дрожи ты так, вот, держи. — человек в плаще с капюшоном сует в руку объемный, похожий на брикет, сверток. — Ты помнишь, о чем я тебе говорил при первой встрече? Никому ни слова. Не то… сам знаешь…
— Конечно! Это же в моих интересах. Сами не проколитесь. Если они поймут, что кто-то сделал копию, будут искать кто именно, а я сразу стану первым подозреваемым. Я теперь лягу на дно, исчезну. Давайте, удачи вам.
Первый мужчина повернулся и такими же быстрыми шагами пошел прочь от места встречи. Его собеседник словно растворился в темноте.
Внезапно в глухую тишину ночи проник звук автомобиля, нет, двух автомобилей. Они двигались с противоположных сторон по узкой средневековой улочке, их фары одновременно осветили фигуру человека в толстовке и отсекли ему пути к отступлению. Мужчина заметался, обреченно понимая, что попал в ловушку. Раздается тихий хлопок выстрела через глушитель, мужчина коротко вскрикивает и падает, он ранен в ногу, но пытается ползти. Из машин выходят люди, один из них в длинном плаще и шляпе подходит к упавшему и стреляет ему в голову, поднимает пакет, выпавший из рук убитого, прячет под полу пальто.
— Быстро осмотреть местность, — командует убийца и делает знак своим подельникам. Те неслышно, как серые тени, разбегаются в стороны. Они торопятся найти человека в плаще по горячимся следам.
Тот, что в шляпе, поднес к лицу рацию и глухо отдает команду:
— Проверить все близлежащие улицы, заходить в подъезды, проверять всех, кого увидите, найдите мне его! Не найдете — головы оторву!
Последние слова он шипит с яростной злобой. Мужчина поворачивается к машине с включенными фарами, в их свете возникают черты хорошо знакомого лица. Это Палыч собственной персоной!
От того, что страшное лицо убийцы, который стрелял в меня в Москве, появилось пред моим мысленным экраном, по всему телу прошла дрожь. Палыч — тот человек, от кого можно ждать всего, что угодно, он — самый жестокий тип, которого только земля носила. Он — мой московский кошмар…
Картинка сменилась. Выход из метро Страсбур — Сен Дени, Большие бульвары, Париж. Весенний день. По улице течет пестрая разномастная толпа, разгар дня, время близится к обеду, почти все столики кафе и ресторанов, выставленные на тротуар, заняты. Уличный шум, слышатся звуки автомобильных сигналов, громкая разноплеменная речь.
Возле выхода из метро, напротив ступеней, ведущих из-под земли наружу, стоит Клод. Он ждет кого-то, нервно смотрит на часы, достает мобильник и набирает номер. В это время, перепрыгивая через ступеньку, из пасти метро вылетает мужчина в очках и уже на ходу начинает извиняться:
— Прости, дружище, опоздал, но не по своей вине. Эта линия метро постоянно ломается. Десять минут вагон стоял в туннеле. Знаю, ты не любишь опозданий, прости, Клод.
— Этьен, ты, как всегда. Ни разу не пришел вовремя, очень в твоем стиле. Ну, ладно, пойдем перекусим. Здесь на бульварах полно забегаловок. У меня к тебе дело, хочу тебя кое о чем попросить. Пойдем быстрей, а то мест не найдем.
Оба мужчины спешат в ресторан поблизости.
Их столик стоит на улице. Официант уже принес тарелки с едой и вино.
— Послушай, братишка, я хочу, что бы сделал для меня вот что, — Клод вынимает из внутреннего кармана пиджака конверт, — отправь, пожалуйста, эту посылку вот по этому адресу.
Клод указывает на конверт. Этьен удивленно смотрит то на Клода, то на конверт.
— А сам что? Возьми, да отправь.
— Постой, Этьен, вечно ты не дослушаешь! Отправь его только в том случае, если узнаешь, что со мной что-то случилось. — Тут он сделал предупреждающий жест, потому что его визави хотел не то спросить, не то возразить. — Более того, я прошу тебя, все почтовые квитанции уничтожь, а, если я умру, не приходи на похороны и никогда не ходи ко мне на могилу, и еще смени симку на телефоне. Вот такая у меня к тебе просьба. Не задавай вопросов, я все равно не отвечу, просто обещай, что сделаешь.
Я знаю человека, с кем обедает Клод. Я видела его, когда мы ездили на юг и по дороге останавливались у его кузена. Это — Этьен. Иногда он приезжал из Монпелье в Париж.
Мужчина кажется встревоженным и удивленным.
— Хорошо, я все сделаю как ты просишь. Но объясни, что происходит? У тебя неприятности? Почему ты вдруг о каком-то кладбище заговорил? Тебе кто-то угрожает? Ты в полицию обращался? Клод, в чем дело?
— Без комментариев, дорогой. У меня все окей, я просто на всякий
