Батайль рассказывает о Диане Воган много разных чудес. Вот еще одно из них. В 1893 г. скончался знаменитый Альберт Пайк, верховный жрец идолопоклонников — антипапа, как называет его Батайль. По поводу избрания ему преемника начались раздоры в среде люциферитов. Образовалось две партии; одна выставляла кандидата-американца и хотела, чтобы главная святыня и верховный совет оставались в Чарльстоне, другая же партия выставляла кандидатом итальянского кудесника Лемми и требовала перенесения резиденции в Рим. Диана Воган принадлежала к первой партии — американской. Но верх одержала вторая партия. Американцы крепко закручинились; среди них возник вопрос, что должна собою обозначать их неудача и не надлежит ли ее истолковывать в том смысле, что «благое божество» повернулось спиною к своим американским обожателям. Особенно волновались парижские люцифериты, всегда державшие руку американцев. А Диана Воган как раз в это время гостила в Париже. Один из тамошних люциферитов, Паласиос, друживший с Дианою, рассказал ей о кручине парижских собратий и умолял ее явиться к ним на собрание и успокоить их. Диана охотно на это согласилась, так как лично она была глубоко убеждена в том, что владыка ада отнюдь не думал лишать американских поклонников своего благоволения.
Диана явилась на собрание, неся в руках свой волшебный сундучок. Она открыла его и вынула из него прелестную красную розу и маленький бубен. Это ее два талисмана, с помощью которых она приходит в экстаз. Ободок бубна сделан из боярышника; он очень тоненький, высотою не более вершка; в нем проделаны дырочки и в них вставлены погремки из какого-то неведомого металла, которые при сотрясении бубна производят громкий кристальный звук. Кожа, натянутая на бубне, покрыта какими-то непостижимыми знаками, а посредине ее вделана серебряная звезда с семью лучами, окружающая золотую букву А. Это, очевидно, первая буква имени Асмодей.
Вступив в зал собрания, Диана попросила присутствовавших, перед тем хором певших гимны сатане, умолкнуть. Сама она стала посередине зала и опустилась на одно колено; публика же в полном безмолвии обступила ее вокруг. Склонившись на колено, Диана пришпилила свою розу к корсажу. Потом она слегка запрокинулась назад, подняла левою рукою свой бубенчик и побренчала им у себя над головою, а потом потихоньку его опустила и прикоснулась губами к серебряной звезде. Потом взяла бубен в правую руку, снова загремела им и начала медленно и постепенно перегибаться назад с таким видом, как будто чья-то сильная рука поддерживала ее под талию. Перегнувшись совсем и запрокинувшись назад елико возможно, она тихонько подбросила кверху свой бубен, и он взлетел к самому потолку, словно птица. В тот момент, когда он долетел до потолка и толкнулся в него, зазвенев своими погремушками, раздался сильный удар грома. А бубен после того стал тихо-тихо опускаться вниз, словно кружок папиросной бумаги. Но до полу он не долетел, а остановился на высоте около 3 футов и принялся кружить около Дианы, звеня своими погремушками. Диана в это время оказалась в совершенно сверхъестественной позе; она лежала почти совершенно параллельно к поверхности пола, но всем было видно, что она висит на воздухе, прикасаясь к полу только пятками. Она медленно повела головой и оглядела всю публику. Выражение ее глаз было какое-то особенное, ясно свидетельствовавшее о том, что она пришла в состояние высшего экстаза. Присутствовавшие не сводили с нее глаз. Все видели, как ее пятки отделились от пола. Она вся выпрямилась и теперь уже совсем висела на воздухе, не прикасаясь к полу даже одеждой, которая держалась на ней совершенно неподвижно, как на изваянии. Бубенчик продолжал со звоном порхать вокруг ее тела. Вдруг присутствовавшие заметили, что расстояние между телом Дианы и полом начинает как будто бы увеличиваться. Скоро уже не оставалось сомнения в том, что Диана поднимается на воздух все выше и выше. В то же время в воздухе раздавалось пение каких-то невидимых сирен. Можно было различить даже слова, которые они пели, но слова эти принадлежали какому-то неведомому языку. Возносясь все выше и выше, Диана поднялась, наконец, почти под самый потолок. Тут она остановилась, а ее бубенчик поместился у нее под головой на манер подушечки. Вокруг тела Дианы изящными складками драпировалась ее одежда и от всей ее фигуры исходил яркий свет. Она оставалась висящей у потолка почти четверть часа, и все это время в зале царило полное безмолвие, лишь изредка прерываемое отдаленными раскатами грома.
Повисев так под потолком, волшебница начала с той же медленностью опускаться вниз. На половине высоты между полом и потолком она снова приостановилась и провисела несколько минут неподвижно. Потом ее тело начало тихо-тихо поворачиваться и, наконец, очутилось в совершенно отвесном положении, но только головой книзу, причем, опять-таки, ни одна складочка на ее одежде не тронулась, и она прилегала к ее телу, как на мраморной статуе. В таком странном положении Диана опять начала опускаться книзу, медленно поворачиваясь в воздухе во все стороны. Над самым полом она обернулась ногами книзу, вынула из-за корсажа свою розу, поднесла ее к носу, медленно и глубоко вдохнула в себя аромат и, наконец, встала на пол. Ее глаза приобрели совершенно естественное выражение; она протерла их, как человек, пробудившийся от сладчайшего сна, и проговорила несколько приветственных слов присутствовавшим. Роза и бубен выпорхнули из ее рук, сами перелетели к своему сундучку, который, приняв их в себя, в ту же минуту сам собою захлопнулся. Этим и кончилось представление.
Диана Воган благодаря своему исключительному дружеству с Асмодеем может быть вызываема сама, подобно духу; и доктору Батайлю посчастливилось быть свидетелем-очевидцем ее вызывания. Случилось ему быть в гостях у одного из ближайших друзей мисс Воган. Зашла речь об одном волшебном снаряде, так называемом arcula mystica, который идолопоклонниками и вообще всяческого рода высшими оккультистами применяется при сношениях их между собою на каком угодно расстоянии. Батайль заметил, что у его хозяина этого снаряда нет, и что ему, вероятно, трудно без него обходиться.
— Нисколько, — отвечал ему приятель, — ведь у нас все сношения между собою и с высшим миром производятся через посредство мисс Воган; а ее мы когда угодно можем вызвать без всяких особых волшебных снарядов.
Батайль чрезвычайно заинтересовался этим способом вызывания знаменитой волшебницы, и его хозяин тут же ему и показал, как это производится. Он повел Батайля в свой кабинет, старательно запер дверь, потом взял лист обыкновенной, так называемой золотой, бумаги, которой обклеивают коробочки, и вырезал из нее семь звезд, каждая с семью лучами. У него был заготовлен из картона шаблон совершенно правильной формы; по нему он и вырезал золотые звезды. Затем на золотой стороне каждой звезды он надписал одну за другой все семь букв имени Люцифера. Писал он, конечно, французское или латинское имя «Lucifer», которое состоит из семи букв. На исподней, белой стороне, звездочек он написал одну за другой буквы непостижимого на первый взгляд слова «Masanec», но это слово не что иное, как псевдоним мисс Воган. Остатки листа, из которого вырезались звезды, он свертел в комочек и капнул на него ровно семь капель розового масла. Он торопился окончить всю эту операцию, потому что ее надо было закончить к известному часу. Наделав звезд, он взял заранее заготовленный квадрат из белого картона в 70 сантиметров, т. е. почти ровно в аршин. На этот картон была наклеена большая семи лучевая звезда из серебряной бумаги, а в центре серебряной звезды был наклеен кружок из золотой бумаги. Вокруг этого кружка, против острия каждого луча звезды, были написаны буквы имени «Lucifer»; эти буквы были надписаны зелеными чернилами, а повыше их, в промежутках между ними, семь букв слова «Asmodea» — другого псевдонима мисс Воган. Этот большой картон с серебряной звездой он положил на круглый стол, около которого поставил кресло, а с другой стороны, прямо против кресла, — стул. Сам он сел на этот стул, Батайлю предложил другой, стоявший рядом; кресло же оставалось пустым и предназначалось для вызываемой мисс Воган. На стол он поставил, прямо на золотой кружок, наклеенный на звезде, большую спиртовую жаровню. Кресло было так поставлено, что первая буква имени Люцифер приходилась как раз против его середины.
Теперь все было готово для вызывания. Вызыватель попросил Батайля сидеть тихо, а главное не произносить ни слова до самого появления вызываемой. Потом он вынул часы. Это был точнейший хронометр, установленный по географической долготе того места, где производилось вызывание. В тот момент, когда они уселись на места, оставалось две или три минуты до 10 часов вечера. Семь звезд, которые раньше были вырезаны, лежали одна на другой правильной кучкой справа от заклинателя. Он сложил их в порядке букв имени Люцифер, так что сверху лежала звезда с буквой L, под нею звезда с буквой U и т. д. Слева же от него лежал комочек золотой бумаги, смоченный розовым маслом. Заклинатель зажег спиртовую лампу и попросил Батайля задуть свечи, которые как раз стояли около него. Комната освещалась только бледным спиртовым пламенем.
