Им пришлось работать допоздна, чтобы управиться со всем. Причардам, прибывшим в Джефферсон из Миссисипи, не терпелось поскорее отправиться в путь — они и так задержались на шесть недель из-за нехватки продуктов и других необходимых товаров. Миссис Причард и дети — все пятеро мальчики, как похвастался их отец, с восхищением разглядывая Ли, — были в городе и закупали все, что могли, в дополнение к тому, что им продал Росс.
Наконец два часа напряженной работы были позади, и мистер Причард помахал им рукой на прощание. Росс дал ему наставления, как обращаться с лошадьми, и лично попрощался с каждой из них. Казалось, животным не хочется расставаться с хозяином, но они послушались мистера Причарда и тронулись в путь. Он еще раз помахал им, пожелал всего доброго и уехал, увозя с собой фургон, упряжку, запасное колесо, две бочки с водой, снаряжение… и драгоценности семьи Джентри.
У Лидии не было ни малейшей возможности извлечь их из фургона. Она была бы и рада избавиться от них, если бы не Клэнси. Что она скажет ему, когда он вновь объявится? Что!
Хотя все очень устали, Росс все-таки настоял на том, что фургон Хилла и новую повозку надо перегнать на южную окраину города, подальшеот столпотворения переселенцев. Лидия совершала все действия машинально, ее мозг был настолько измучен, что это лишило ее физических сил. Наверное, беспокойство отражалось у нее на лице, потому что, когда они устроились на ночлег, Росс подошел к ней и притянул к себе.
— Лучше ложись вместе с Ли в фургоне Мозеса и поспи немного.
Она прильнула к нему — ее грызла тревога, что Клэнси и теперь еще может навести блюстителей закона на место, где скрывается Сонни Кларк.
— Нет. Побудь со мной сегодня ночью, Росс, — умоляющим тоном попросила она, и пальцы ее вцепились в кожу его куртки.
Он улыбнулся, уткнувшись лицом ей в волосы.
— Я бы очень хотел этого. Но нам с Мозесом еще надо переделать множество дел. Отдохни. Послезавтра мы отправляемся домой.
Она подняла голову, когда он произнес это слово.
— Дом, — повторила она, вложив в это слово всю силу своей нежности. — Росс, неужели это когда-нибудь будет? Со мной? С нами? — Она крепко обняла его — ах, как ей хотелось сейчас же оказаться дома, вдали от всего, что им угрожает!
— Это обязательно будет, — заверил он ее нежным шепотом. Он поцеловал ее, его язык вжался в глубину ее рта. Сквозь одежду он ощущал знакомые очертания ее тела, так гармонично сочетавшегося с его собственным. Он почувствовал, как его плоть напряглась от прикосновения к ней. — Лидия, — пробурчал он. — Видишь, что ты со мной делаешь? — Губы его еще раз прикоснулись к ее волосам, и он, словно принося огромную жертву, отстранил ее от себя. — Не отрывай меня от работы, женщина. — Он легонько шлепнул ее по заду и подтолкнул к фургону Хилла.
Лидии хотелось раствориться в теплых объятиях Росса, воспользоваться его любовью как дурманом, который позволил бы ей не думать о Клэнси. А может, все ему открыть? Рассказать о Клэнси? О драгоценностях? Она остановилась во мраке ночи и обернулась назад. Росс уже был занят — вместе с Мозесом они укладывали пожитки на повозку и оживленно обсуждали новые планы Росса.
Осмелится ли она подойти к нему теперь — теперь, когда, если, конечно, Ма права, он почти готов полюбить ее, — подойти и сказать, что им обоим по-прежнему угрожает ее сводный брат — тот, который над ней надругался?
Клэнси и сам по себе представлял серьезную опасность, но тут еще вставал вопрос, как поведет себя Росс. А если он решит отомстить за нее и убьет Клэнси? Тогда, без сомнения, он попадет в лапы закона. Или, вместо того чтобы возненавидеть Клэнси, он обратит свое презрение на нее? Узнав, что Клэнси по-прежнему играет какую-то роль в ее жизни, не пожалеет ли он о том, что взял ее в жены, что был с ней близок? Нет, она ему ничего не скажет. Ей оставалось только надеяться, что Клэнси больше не будет их преследовать.
Она направилась к фургону, но тут обнаружила, что тот, о ком она думает, ее злой гений, стоит у нее на пути.
— Привет, сестричка, — медленно выговаривая слова, произнес он. Кровь у Лидии в жилах похолодела при звуках этого голоса.
Она бросила взгляд в сторону Росса и Мозеса. Мозес разводил огонь, чтобы сварить кофе, а Росс укладывал вещи на повозку. Они о чем-то переговаривались друг с другом.
— Ты с ума сошел! — сказала она Клэнси, вновь оборачиваясь к нему. — Если Росс тебя увидит…
— Нам много о чем будет поговорить, не так ли? Например, о том, как ты собиралась украсть у него драгоценности и передать своему дорогому сводному брату.
Она проглотила комок в горле и зашла за фургон. Не хватало еще, чтобы Росс, глянув в ее сторону, увидел ее разговаривающей с человеком, с которым, по ее словам, она не знакома. Клэнси последовал за ней и крепко, как клещами, вцепился ей пальцами в руку повыше локтя.
— Где драгоценности? Мне они нужны немедленно. Тебе каким-то образом удалось их снова сцапать, когда тот красавчик напал на меня.
— Я не собиралась их брать! — с горячностью ответила она, пытаясь вырвать руку. — Я хотела, чтобы ты забрал их и мы бы от тебя избавились. Уинстон вцепился в них, когда падал. Я снова положила их под доски в полу фургона и…
— Достань.
Лидия до крови прикусила нижнюю губу. Глубоко вздохнув, она еле выговорила:
— Не могу.
Он так сильно притиснул ее к борту фургона, что у нее зазвенело в ушах и она не сразу смогла перевести дух.
— Я сказал, достань, — прорычал он ей прямо в лицо.
— Росс сегодня днем продал фургон. Его здесь больше нет. Я не думала, что он так скоро захочет от него избавиться. Клянусь тебе, Клэнси. Фургон продали и увезли до того, как я успела достать драгоценности.
Он ненавидящими глазами уставился на нее, но потом обвел глазами лагерь и убедился, что она не солгала. Он грязно выругался, и она физически ощутила это ругательство, как пощечину.
— Что ж, тем хуже для тебя, а? — сказал он и отпустил ее так неожиданно, что она едва устояла на ногах.
— Что ты хочешь сказать? — Губы Лидии онемели, и она с трудом выговаривала слова. Во рту у нее пересохло. Голова кружилась.
— Я хочу сказать, что пять тысяч долларов еще ожидают человека, который подскажет властям, где искать твоего мужа, вот что я хочу сказать.
— Нет, Клэнси! — Она вцепилась в рукав его куртки, но он отбросил ее руку.
— У тебя была возможность купить мое молчание. Цена была — драгоценности, но ты меня надула.
— Я же сказала тебе…
— Заткнись. — Он отвел руку, как бы собираясь ударить ее. Но вместо этого он положил руку ей на шею и погладил. — Может быть, моя цена изменилась. Может быть, я теперь хочу в уплату получить тебя. Хочешь покинуть своего сильного, красивого мужа прямо сейчас и пойти со мной, если это спасет его шкуру?
