но что-то меня во всем происходящем смущало. Что именно я пока понять не могла. Настойчивость дознавателя понятна. Это его профессия получать ответы на свои вопросы, независимо от того, желает ли отвечать на них собеседник или нет. Но если он здесь по делу, то тогда к чему эта мягкость и кажущееся дружелюбие? Во всяком случае по отношению ко мне. Ведь, по идее, отвечать он может заставить по закону. Или все же не может? Как я понимаю баннерет пусть и в хороших отношениях с королем, но не самого высокого происхождения, впрочем последнее касалось и меня. Аристократы из глуши явно были не чета столичному виконту. Кроме того, я сомневаюсь, что высокородный вельможа работает рядовым дознавателем, пусть и королевским. Да и по тому, как себя ведет Об'Эрскин, видно, что он привык отдавать приказы, а не гнуть спину на кого-то. Значит, Лейт занимает высокий пост. И тогда возникает другой вопрос, что в нашей глуши делает высокородная, титулованная шишка? Такие редко когда свои кабинеты покидают. Разве что если им или заплатили очень хорошо, или если они чувствуют свою выгоду. В том же, что личные услуги виконта стоят дорого, я ни мгновения не сомневалась. И что-то мне подсказывает, что у барона такой суммы не было. Значит, здесь он из-за личной выгоды. Понять бы еще, какой именно.
Нахмурившись, я задумчиво склонила голову набок и вновь поймала на себе раздраженный взгляд нашего гостя и все из-за моей задержки с ответом. Но лишь глаза виконта выдавали его нетерпение. Сам же он при этом старался выглядеть спокойным.
- Возможно, вы и правы, но мне нечего скрывать от своего мужа, поэтому, все же предпочитаю, чтобы он присутствовал при нашем разговоре. Если он вам действительно нужен.
- Как пожелаете, лера Одарита. Как пожелаете.
57
И вот мы втроем отправляемся в кабинет Адера. Кстати, я уже заметила, что на мою защиту баннерет бросается сразу. А вот обвинения в свой адрес он не отметает, в спор не вступает и даже не возмущается тому, что его пытаются оговорить. Это значит, что в себе он полностью уверен. Что не могло ни радовать.
И вот мы уже с мужем сидим на софе. Ок'Тарнер сразу же к ней направился, стоило нам переступить порог его кабинета, а все для того, чтобы сесть рядом со мной. Мало того, он еще и взял меня за руку, тем самым демонстрируя мне свою поддержку. Последнее не осталось незамеченным и Об'Эрскином. На несколько мгновений задержав свой взгляд на наших руках, он не стал стесняться и сразу же направился к хозяйскому креслу. Мой муж по этому поводу не выказал никаких эмоций, а вот мне последнее совершенно не понравилось.
- Вы знаете, лера Одарита, кто на вас напал, когда вы возвращались из монастыря домой?
Тянуть Леит не стал и сразу же взялся за свою работу.
- Нет, - покачав отрицательно головой, я решила все же дополнить свой ответ, чтобы не выслушивать уточняющие вопросы. - Я совершенно ничего не могу вам рассказать о том, что произошло в тот день. Так как просто не знаю и не имею даже предположений, что случилось, кто совершил нападение и для чего. Случайность ли эта была и в ловушку мог попасть любой невнимательный путник который проезжал бы в тот момент по дороге или ждали именно меня. Извините, но именно по этой ситуации и всему, что ей предшествовало, никаких показаний или зацепок сообщить не могу. Мне казалось, вам уже доложили о том, что я помню себя в этом мире лишь с момента, как очнулась в Дюршарсе.
Я говорила не спеша, обдумывая каждое слово. А все потому, что помнила разговор о том, что в этом мире есть артефакты, которые могут показать, врет ли человек или нет. И по роду своей деятельности дознаватель вполне мог оказаться обладателем столь забавной вещицы. И если это так, то не хотелось бы оказаться уличенной даже в незначительной лжи. А так и случилось бы, если бы я сказала, что ничего не помню, до момента, как меня откачали. Ведь это не так. И хорошо, что мои знания остались при мне. А иначе... Что именно иначе я обдумать не смогла, так как виконт продолжил наш разговор.
- Жаль. Очень жаль. Ведь это значит, что вы не можете быть совершенно уверенной в том, что не баннерет организовал на вас нападение, с целью жениться на девушки со столь полезным, если не сказать жизненно необходимым, для него даром. Или я не прав?
Поняв, насколько провокационно прозвучал вопрос, я непроизвольно нахмурилась. И вот почему во всех мирах люди данной профессии всегда и во всех видят лишь мошенников? Ну что же, так просто меня не сбить с выбранного пути. И да, идти на поводу у виконта я не собиралась.
- Вы не правы. Так как мой ответ значит лишь то, что я сказала, а именно, что не знаю, кто напал. При этом, за время проведенное в Дюршарсе, я имела возможность убедиться в честности и благородстве Адера. И именно это является причиной моей уверенности в его невиновности в нападении в горах. Как прямой, так и косвенной. Мало того, когда лиер меня спасал, и еще некоторое время после, он не знал моего имени. А раз так, то можно сделать вывод, что помогал он мне не из корыстных целей, а лишь потому, что мог это сделать.
Услышав мой ответ, дознаватель лишь снисходительно повел бровью.
- Лера Одарита, вы мне кажетесь достаточно разумной девушкой, чтобы понимать, что все это напускное и не может служить доказательством невиновности Адер Ок'Тарнера. Да что уж там, говоря откровенно, сам факт того, что несмотря на ваше состояние и потерю памяти он уговорил вас дать согласие на скоропалительный брак, уже вызывает подозрение и не только в его благородном порыве, но и в кое-чем похуже.
Из-за нравоучительного тона Леита складывалось такое впечатлением, что именно у меня он хочет вызвать эти самые подозрения, так как судя по взгляду, который он бросал в сторону моего мужа, сам дознаватель был уверен, что Адер виновен во всех смертных грехах. А ведь любой другой на месте Ок'Тарнера уже начал бы возмущать, вот только баннерет даже не думал говорить что-либо в свою защиту. Посмотрев на мужа, я обратила внимание на то, что он совершенно спокоен. Да что уж там,
