— Кто-нибудь желает выпить, прежде чем мы отвалим? — Ник подхватил последнюю сумку и понес ее к каюте.
— Могу я помочь?
Взглянув через плечо на Элли он заметил как искрились на солнце ее волосы.
— Да, можете. Идемте со мной.
Она неловко стала спускаться в каюту, но, прежде чем исчезнуть, улыбнулась Эдварду. Он слышал ее веселую беседу с Ником.
Вскоре, включив двигатель, они вышли в залив. А когда оказались в открытой воде, подняли паруса. Эдвард знал «Николсон» как старого друга. Он быстро и умело ставил паруса, ловя ветер, пока Ник управлял яхтой. Спустя несколько минут все паруса были подняты и яхта грациозно заскользила по воде.
— Я влюбилась в эту яхту, — сказала Элли, обращаясь к Нику. — Буду потом вспоминать.
Ник кивнул.
— Не удивлюсь, — улыбнулся он. — Эдвард и я были «Чау Блайз и его экипаж» в Сидней-яхт-клубе.
Элли рассмеялась.
— А девочки — в каждом порту! — подхватил Эдвард. Она ткнула его локтем в бок.
— Не хотите попробовать? — Ник показал Элли на штурвал. Она смущенно затрясла головой. — Подойдите, это легко, слово морского волка!
Ему хотелось сблизиться с ней, похвастаться своей любимой драгоценностью.
— Рискну!
Ник отодвинулся, уступая ей место у штурвала.
— Необходимо сохранять устойчивость яхты и править на горизонт. — Ему было приятно показывать ей, что делать.
Элли кивнула, сосредоточенно сморщив лоб.
— Видите тот бакен?
Она взглянула по направлению его руки.
— Да.
— Держите прямо на него. Прямо, прямо и только прямо.
Они готовились к ленчу.
Пока Эдвард натягивал тент, Ник устраивал пикник на палубе. Они ели копченую семгу, толстые ломти паштета, крошечные сладкие помидоры, громадные креветки и свежий хрустящий хлеб. Пили австралийский «Шардонэ» и минеральную воду. Они разговаривали, потом замолкли, любуясь и благоговея перед величием океана. Вода едва покачивала яхту, и они, сидя в тени тента, наблюдали, как солнечные лучи сверкают, скользя по волнам.
Истомленная дневной жарой, Элли прислонилась к Эдварду, и его руки обвились вокруг нее. Она положила голову ему на плечо. Очень нежно, едва касаясь, Эдвард целовал ее волосы, а она в ответ поглаживала его руки кончиками пальцев. Когда Эдвард отвел взгляд от воды, лицо его было таким ясным, что Ник оторопел. И тогда он окончательно утвердился в правильности своего решения — рассказать Эдварду всю правду.
Ник наблюдал за Элли, она была так похожа на Кати, что это причиняло ему боль.
Ник ясно видел, что дочь его влюблена, но он сомневался, понимала ли это она сама. Он жил достаточно долго со своей ненавистью к Лоренцо, чтобы знать, к чему это приведет и как много хорошего такое чувство может уничтожить, выжечь в душе. Поэтому и решил объяснить поведение дочери Эдварду.
Глядя на бесконечное великолепие океана и неба, Ник подумал, насколько беден человек. Он мог только подстраиваться под природу, подчиняя свои желания одной цели.
Он вспомнил годы страданий, когда думал только о мести и проклинал Бога, который позволил случиться такому. Он вновь взглянул на свою дочь и ощутил присутствие незримой направляющей руки.
Пролетели часы, солнце уже не так палило, а ветер стал набирать силу.
— Нам лучше возвратиться, — разорвал молчание Ник.
Эдвард сонно потянулся:
— Куда умчался этот чудесный день?
Он тряхнул головой и принялся убирать остатки пиршества.
Элли наблюдала за ним.
— Все хорошо в свое время, — тихо сказала она.
Эдвард схватил ее за руку:
— Хорошо, когда время приходит.
— Да.
Он поднес ее ладонь к губам.
— Я люблю тебя, Элли!
Она кивнула. Это было все, что она могла позволить себе.
Полтора часа они шли к гавани Сиднея. Ветер был попутным, и красно-белые паруса выделялись на лазурном небе.
— А теперь вы поведете нас домой, — сказал Ник, уступая место Элли.
Элли встала у штурвала, глядя на горизонт, но ее слепило солнце.
— Вот. — Ник вынул зеркальные очки и осторожно надел их на нее. — Так лучше?
Она улыбнулась:
— Намного.
Он прошел на корму и оттуда не отрываясь стал смотреть на свою дочь. Ветер играл ее волосами: то приглаживал, то бросал пряди в лицо, а солнце вплетало в них золотые нити.
Ник закрыл глаза, чтобы навсегда сохранить это в памяти.
— Элли, я надеюсь, вы еще вернетесь в Австралию? — Он почувствовал боль надвигающейся потери.
Она оглянулась.
— Конечно, вернусь! — без тени сомнения произнесла Элли, хотя и сама не знала, откуда у нее такая уверенность.
Ник повернул лицо к ветру. Слезы его смешались с солеными брызгами.
Возвратясь в гавань, они убрали паруса, сложили и спустили все вещи на пристань, закрыли яхту, а потом сошли на берег сами. Элли ступала осторожно, так как после яхты неуверенно держалась на ногах. Они оставили «Николсон» и направились к яхт-клубу.
— Вы уверены, что не хотите выпить с нами? — спросил Ник, когда они приблизились к зданию.
Элли покачала головой:
— Если не возражаете, я лучше оставлю вас обсуждать свои дела, а сама пойду в ванную. Я чувствую себя такой усталой. Должно быть, это от свежего воздуха.
Они остановились у входа, Ник махнул своему водителю. Подъехал «роллс-ройс».
— Тогда увидимся завтра, — сказал он, придерживая для нее дверцу. — Я собираюсь проводить вас и буду в отеле в шесть тридцать. — Он взглянул на Эдварда. — Это нормально?
— Абсолютно. У нас будет достаточно времени, ведь вылет в восемь часов.
— Хорошо.
Элли шагнула вперед и взяла Ника за руку.
— Это был чудесный день. Или, скорее, два замечательных дня. Не знаю, как и благодарить вас, — проникновенно сказала она.
— Вы и не должны делать этого, — едва успел вымолвить Ник, как она импульсивно потянулась к нему и поцеловала в щеку.
Забираясь в машину, она спросила:
— Увидимся позже, Эдвард?
— Да.
— До свидания. — Она посмотрела на Ника.
— До свидания, Элли. — Он постучал в стекло водителю, и «роллс» уехал.
Они выбрали место на пустынной веранде. Официант принес им заказанную выпивку. Эдвард сделал большой глоток пива.
— Ничего здесь не изменилось. Морская прогулка вызывает страшную жажду. — Опустив стакан, он взглянул на Ника. — О чем ты думаешь?
Ник глотнул скотч и немного подождал.
— Это очень личное, Эдвард. И важное для меня. Если честно, я даже не очень хорошо представляю, с чего начать. Это касается Элли.
В лице Эдварда проступила тревога.
