В аппарате министерства распространился слух, что Королев претендует на оба поста: и главного инженера, и начальника ОКБ-1. Такого поворота в аппарате боялись. Целеустремленность и характер Королева всегда внушали чиновникам опасения, что он станет неуправляемым и все дела в НИИ-88 полностью будут под его влиянием.
Неожиданно Руднев получил в качестве первого заместителя и главного инженера Михаила Рязанского. Устинов без особого труда уговорил Рязанского покинуть такой же пост в НИИ-885 и спасти НИИ-88, помочь молодому директору навести там порядок.
Рязанский чувствовал себя не очень удобно перед Королевым, оказавшись вместо главного конструктора системы управления – смежника Королева – вдруг над ним в должности заместителя Руднева.
А мне он объяснил откровенно, что когда в ЦК обсуждался вопрос о кандидатуре главного инженера, то его, Рязанского, предупредили, что в ЦК имеется много кляуз в мой адрес. Это, главным образом, связано с разработкой системы автоматической астронавигации. Но дело не в технике, а в том, что теперешняя обстановка требует другой расстановки кадров и поэтому Черток не может далее оставаться на должности заместителя главного инженера.
С приходом Рязанского в НИИ-88 установилась фактически власть триумвирата: Руднев – Рязанский – Королев.
Королев реорганизовал свой отдел № 3 и начал формировать полноценное ОКБ-1, которому вскоре суждено было стать исторической организацией, обеспечивающей Советскому Союзу приоритет в ракетной и космической технике.
Размышляя над прошлым спустя много лет, думаю, что не было худа без добра. А еще важно, чтобы были при «худе» и добрые люди.
Новый заместитель министра Зубович в конце 1950 года объявил мне, что ему очень жаль, но его приказом я освобождаюсь от обеих должностей и направляюсь в распоряжение отдела кадров НИИ-88. Таким образом выполнялось указание, чтобы я был вне «номенклатуры». Это был для меня прежде всего моральный удар. Перенес я
его сравнительно легко, потому что был заранее предупрежден Королевым и Рудневым.
В.Д.Бармин – главный конструктор комплекса наземного стартового оборудования
М.С.Рязанский – главный конструктор систем радиоуправления и радиоизмерений
В.П.Макеев – генеральный конструктор ракет подводного флота
И.И.Кузнецов – главный конструктор бортовых гироскопических приборов
А.М.Исаев – главный конструктор ракетных двигателей
Д.И.Козлов – первый ведущий конструктор ракеты Р-7, в дальнейшем генеральный конструктор ракетно-космических систем наблюдений
А.Ф.Богомолов – главный, конструктор ОКБ МЭИ
Р.А.Турков – заместитель С.П.Королева, директор завода
Л.А.Воскресенский – заместитель главного конструктора ОКБ-1
С.О.Охапкин – заместитель главного конструктора ОКБ-1
К.Д.Бушуев – заместитель главного конструктора ОКБ-1
М.В.Мельников – заместитель главного конструктора ОКБ-1
И.Е.Юрасов – заместитель главного конструктора ОКБ-1
П.Е.Трубачев – районный инженер
Отдел кадров выполнил команду директора и перевел меня на должность заместителя начальника отдела №5 нового ОКБ-1. Этот отдел по замыслу Королева был началом комплексного отдела системы управления, который должен быть в составе ОКБ-1 и подчинен ему, Королеву, а не главному инженеру.
Рязанский поддерживал эту линию. Не было бы такого на меня гонения, может быть, моя дальнейшая судьба сложилась по-другому. Теперь уже не только по тематике, но и административно я был подчинен Королеву.
Моим непосредственным начальником оказался Михаил Кузьмич Янгель. Кто-то из высоких руководителей приглядел его, когда он после работы в авиационной промышленности оканчивал годичный курс Промышленной академии, и порекомендовал Устинову взять его в резерв на дальнейшее выдвижение.
Меня Королев предупредил, что у Янгеля как начальника отдела управления я буду заместителем временно. Янгель не специалист в вопросах управления и автоматики, потому Королев будет возлагать ответственность на меня и спрашивать тоже с меня.
М.К.Янгель – директор НИИ-88 (справа
Коллектив нового отдела принял хорошо и Янгеля, и меня. Работы и технических проблем было слишком много. Все пытались не сбрасывать и перекладывать, а наоборот, брать на себя побольше и нести всю полноту ответственности. В этом было одно из условий наших успехов первого десятилетия.
Янгель попросил меня взять на себя все работы по электрическим схемам, рулевым машинам, телеметрическим и радиосистемам. Все решения, которые я считал нужным принимать, можно было с ним не согласовывать. Но за собой он оставил право рассматривать с моим участием и готовить предложения для Королева по вопросам динамики полета и согласования этих вопросов с НИИ-885, т.е. с динамиками Пилюгина. В 1951 году уже шло проектирование ракеты Р-5.
Р– 5 по своим динамическим характеристикам требовала принципиально новых подходов при создании системы управления. Поэтому были необходимы постоянные контакты с теоретиками Пилюгина. В этом Янгель всецело полагался на мою с ними дружбу, ибо в самом начале возникли конфликтные вопросы.
Так мы с Янгелем договорились и почти год проработали в очень дружественной атмосфере. Через год Янгель был переведен на должность заместителя главного конструктора. В числе прочих вопросов Королев поручил ему конструкторский контроль за серийным производством Р-1 и Р-2 в Днепропетровске. В июне 1952 года НИИ-88 снова лишился главного инженера. Рязанский ушел в министерство на должность начальника главного управления. К счастью, это было недолго. Не выдержав аппаратной суетни, он вскоре вернулся в коллектив своего НИИ-885.
В 1952 году Руднева перевели в аппарат на должность заместителя министра. Неожиданно для всех, в том числе и для Королева, директором НИИ-88 был назначен Янгель. Это назначение оказалось трудным испытанием для хороших отношений между Янгелем и Королевым.
К сожалению, они не выдержали испытания на мирное, дружественное, идеологическое и практическое взаимодействие. Оба они поощряли деловые контакты своих заместителей и сотрудников, но друг с другом встречались только на совещании в министерстве по вызову или в других высоких инстанциях.
Наша ракетно-космическая техника могла бы, вероятно, получить еще большее развитие, если бы эти два руководителя объединили усилия, а не противоборствовали. Обострение отношений дошло до того, что они старались не встречаться и не разговаривать друг с другом. Королев использовал меня, Мишина и других своих заместителей как посредников для связи с новым директором.
В обострении отношений в ту пору мы – сотрудники ОКБ-1, подчиненные Королеву,– обвиняли Янгеля. Янгеля раздражали властолюбие, в какой-то мере естественное честолюбие и нелегкий характер Королева. Заслуги Королева спустя шесть лет после начала его деятельности по последовательному созданию отечественных ракет были даже по современным меркам очень велики. Королев и его коллектив работали самоотверженно и одержимо.
Янгель решил, как почти всякий новый руководитель, неожиданно оказавшийся во главе мощной организации, менять методы, цели и структуру по-своему. Он задался целью «перевоспитать» Королева так, чтобы ОКБ-1 было для НИИ-88, а Королев требовал подчинения тематики НИИ-88 задачам ОКБ-1. В те времена Королев был объективно прав. Но неприятие Королевым руководства Янгеля грозило разрушением и без того хрупкой структуры НИИ. Министерство и ЦК пошли на компромисс, и в конце 1953 года Янгеля перевели на должность главного инженера, освобождая тем самым его от прав на командование Королевым. Проработав меньше года в этом амплуа, распыляя свои силы в повседневной рутинной управленческой деятельности, Янгель согласился уехать в Днепропетровск. Его назначили главным конструктором днепропетровского ОКБ. Здесь он получил возможность начать уже не словесную, а настоящую реализацию идей создания ракет на высококипящих компонентах. Янгель начал с разработки ракеты Р-12 в противовес королевской Р-5М.
Место директора НИИ-88 после Гонора, Руднева и Янгеля занял Спиридонов, который до этого был главным инженером главного управления в министерстве.
В начале 1953 года ОКБ-1 уже насчитывало более 1000 человек и представляло собой организацию, способную возглавить практическую деятельность и научные исследования по перспективам развития ракетной техники. В министерстве тоже, наконец, пришли к мысли, что нужен головной институт отрасли типа ЦАГИ.
14 августа 1956 года министр подписал приказ о выделении ОКБ-1 в самостоятельную организацию.
Структура этой новой организации уже практически была отработана в течение последних двух лет и поэтому никакой коренной ломки в расстановке основных кадров не потребовалось. Но новых забот для Королева лично и его ближайшего окружения добавилось много.
