Возможно, позднее, через год, два, пять я смогу вспоминать об этом спокойно. Но пока все, что происходило со мной… Не знаю, как описать свои чувства. Было ощущение, что я упала в горный поток. И он тащил меня, вертел как щепку, прибивал то к одному, то к другому берегу, и не было ни малейшей возможности вырваться. Не удавалось не только плыть против течения, но хотя бы выбраться на берег и переждать. Даже то, как Акир меня выручил, взял в экспедицию, как женился на мне… Он хотел как лучше, спас меня, сделал своей женой. Все делал он. А я только бессмысленно барахталась, не имея сил отстоять свои желания.
Это угнетало, давило. Порой хотелось встать и закричать во весь голос: да увидьте же меня! Не оранжевый цвет радуги. Не девчонку, все достоинство которой в рыжих волосах. Не кахэто, которая вкусно пахнет для одного конкретного мужчины. Не жену командора. Увидьте же во мне человека, у которого есть свои собственные мысли, желания, чувства.
Не знаю, наверное, я виновата в этом сама. Но я не боец по натуре, не умею идти напролом, теряюсь от агрессивности и грубости, замыкаюсь от хамства. Не умею в некоторые моменты сказать «нет» и настоять на своем. Слабачка…
Но даже такие, как я, имеют право на самостоятельность, а мне ее не давали вообще. За меня решали, чем мне пользоваться, что носить, как жить, куда ходить. И все это из лучших побуждений, стараясь для меня и не слыша моих попыток объяснить, что мне это не нужно.
Так Акир не позволял мне свободно перемещаться на планете ниокиров, вроде как оберегая, а на самом-то деле – сохраняя свое спокойствие. Так Наоми делала выбор за меня, подбирая прекрасные (не спорю) наряды, которые были совсем не в моем вкусе. Так мои адепты-кошаки сделали меня своей жрицей и не желали слышать, чтобы я передала кому-нибудь другому эту почетную обязанность.
Глава 30
Три дня прошли в плотном общении со свекровью. Она приходила утром и уходила вечером, и, откровенно говоря, я дико устала от нее. На четвертый день она решила вывезти меня в город на экскурсию, и тогда же у нас случилась ссора с Акиром.
– Куда вы собрались? – спросил он, застав нас на нижнем этаже, уже полностью готовых к выходу из квартиры.
– Погуляем, – весело сказала Наоми. – А то Алеся засиделась в четырех стенах. Пора уже показать ей город.
– Нет! – спокойно сказал Акир.
– Это почему еще?! – возмутилась Наоми.
– Почему? – одновременно с ней спросила я.
– Потому что я так сказал. Алеся никуда не выйдет без охраны.
– Акир, что еще за глупости? – фыркнула моя свекровь. – Какая еще охрана? Мы просто погуляем, зайдем в какой-нибудь ресторан, в торговый комплекс, осмотрим город.
– Нет! – Акир сложил руки на груди.
– Да почему?! – в один голос воскликнули мы с Наоми и переглянулись.
– Потому что я запрещаю своей жене выходить куда-либо без охраны! – отрезал ниоки, развернулся и… ушел.
– Акир! – закричала ему в спину Наоми. – Акир! А ну подожди! Ты что это такое придумал? Что еще за рабовладельческие замашки? Алеся твоя жена, а не вещь. С какой стати ты…
Но ее сынок, не оглядываясь, поднялся по лестнице, и мы услышали, как хлопнула дверь в его кабинет.
– Нет, ну ты посмотри на него?! – всплеснула руками женщина. – Подумать только! Я непременно все расскажу Изару! Это же… У меня слов нет! – Она повернулась ко мне и резко замолчала. – Алеся? Тебе нехорошо? Ты почему так побледнела?
– Нет, – ровно ответила я. Зачем ей знать, о чем я думала? Это ее сын, и все равно для нее он самый лучший. И я ей благодарна за опеку. – Извините, Наоми. Мне… Я… пойду.
На деревянных ногах поднялась по лестнице, зашла в первую попавшуюся комнату, закрыла дверь и подошла к окну. Прислонилась лбом к стеклу и уставилась на лежащий далеко внизу город. Это невыносимо! Роскошная золотая клетка, где я – редкая птица, которая… А-а, да что тут говорить. Никаких сил… Зато непреодолимое желание что-нибудь разбить. В идеале – о голову муженька!
До вечера меня никто не искал и не беспокоил, что странно, но тем не менее. Я даже не знала, дома ли Акир и сидит ли в своем кабинете или улетел по важным командорским делам. За Яшку не переживала, у него с Таори нежная привязанность на почве любви покушать и накормить, соответственно. Ниокиров повариха тоже накормит, кошаки мои на отсутствие аппетита не жаловались.
В общем, сидела я в одиночестве, сидела… Сначала жалела себя. Потом ругала Акира, сволочь хвостатую деспотичную. Потом начала звереть! К тому времени, когда я наконец решила выйти из своего укрытия, накрутила себя до состояния… ну, назовем его «белая ярость». Это когда аж добела раскалилась. Тут простым скандалом уже не отделаться. В таком состоянии идут на штурм непобедимой крепости и, случается, даже побеждают ее. Потому как инстинкт самосохранения уже отключился, и что будет дальше – все равно.
Дымясь от злости, я спустилась в столовую. Сверкая глазами, села за накрытый к ужину стол. Проигнорировав пожелания приятного аппетита от ниокиров и Акира, с остервенением кромсала отбивную и ела. Так же злобно прикончила салат и все остальное, что наготовила Таори. Мои адепты просекли, что их жрица, мягко говоря, не в настроении, и затихли, с опаской поглядывая в мою сторону. Яшка тоже осознал, что грядет нечто… и кое-кому это может не понравиться, и перебрался поближе к Юладжину, который уже ел десерт. Ящер утаскивал у кошака лакомые кусочки и косился на меня одним глазом.
«Ужин прошел в крайне напряженной обстановке», – написали бы журналисты, если бы описывали его в прессе.
Ниокиры, закончив с едой, откланялись и ушли, прихватив Яшку, а мы с мужем вдвоем остались сидеть за столом.
– Алеся? – позвал он меня.
– Акир? – процедила я.
– Что-то не так? Ты злишься?
– Ну что ты! – ядовито ответила ему. – У меня совсем нет поводов для злости. Все ведь замечательно. Шикарно!
– Поясни! – Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
– А зачем? Какой смысл что-то тебе пояснять? Ты ведь все решаешь сам. Как там было сказано? «Будет так, а не иначе, потому что ты так сказал. И точка!»
– И что в этом такого? – Эта хвостатая сволочь подняла брови.
– Действительно! Что такого? Всего лишь снова обращаешься со мной, будто я – вещь! Даже твоя собственная мать заметила, что ты ведешь себя со мной так, словно я твоя рабыня. Хотя что это я?! Я ведь и есть твоя рабыня! Не так ли? – Я резко отодвинула стул и встала.
– Алес-ся! – рявкнул Акир и тоже вскочил. – Да, я сказал, что тебе нельзя выходить одной. Что в этом такого?
