— А что с нею случилось? — спросила Диана.
— Она погибла во время пожара, когда Джервазу было семнадцать. Медора с одним из своих любовников развлекалась в охотничьем домике в Шайрзе. Этот человек тоже погиб. Впрочем, большого скандала не получилось. Мне казалось, что любовникам всегда везет, если они осторожны, но в этом случае… — Франсис пожал плечами.
Итак, мать Джерваза была существом капризным, непостоянным. Даже смерть ее была скандальной. Неудивительно поэтому, что виконт — такой скрытный, не доверяющий женщинам человек. Картина начинала понемногу проясняться, хотя Диана не представляла, чем это может помочь. Однако… поняв Джерваза, она, возможно, сможет и поладить с ним.
— Спасибо тебе, Франсис, за то, что все объяснил. Возможно, мне это поможет.
Молодой человек хмуро посмотрел на нее.
— Диана, запомни, что я тебе скажу. Ты нужна Джервазу, хотя он может еще этого не понимать. Конечно, ты можешь полюбить и другого человека, да и кто-то другой может влюбиться в тебя, но такого, как мой брат, тебе не найти. Если он не сможет простить тебя, то, боюсь, пропадет, и никто ему не поможет. Диана, прошу тебя, ради него, борись за Джерваза. На глаза Дианы навернулись слезы.
— Я постараюсь, — прошептала она, — но не знаю, насколько меня хватит.
Диане понадобилось время, чтобы овладеть собой — волнения последних дней окончательно вымотали ее. Франсис дал ей свой платок, и девушка, дрожа, стала вытирать слезы.
— А твои сердечные дела обстоят лучше моих? — сквозь слезы спросила Диана. Франсис робко улыбнулся:
— Признаться, да. После нашего разговора мне было легче обсудить все с… моим другом. Выяснилось, что у нас не только общие интересы и мысли, но и… нечто большее. Через несколько недель мы отправляемся на Средиземное море. Думаю, пройдет немало времени, пока мы вернемся.
— А твоя семья? — задумчиво спросила Диана.
— Мы не говорили об этом прямо, но, думаю, моя мать обо всем догадалась. И, как и ты, она меня простила.
Приподнявшись на цыпочки, Диана поцеловала Франсиса в щеку:
— Мне нечего тебе прощать, я могу лишь принимать тебя таким, как есть. Я так рада за тебя. Франсис нежно обнял жену своего кузена.
— Диана, прежде мне казалось, что я никогда не найду любви, но я боролся. Даже в нашем несовершенном мире человек способен найти дорогу к счастью. Может, жизнь тебе и видится сейчас в темном свете, но если и есть на земле женщина, которая сможет достучаться до сердца Джерваза, то это ты.
— Буду молить Господа, чтобы так и случилось, — прошептала Диана.
Ни Диана, ни молодой Брэнделин не заметили, что со склона горы за ними мрачно наблюдает одинокий всадник.
Взяв негодующую леди Хейкрофт под руку, граф де Везель повел ее прогуляться, причем они старательно избегали гостей, бродящих по саду. Эти двое время от времени встречались как любовники, их обоих отличал холодный эгоизм, словом, леди Хейкрофт и графа де Везеля можно было считать друзьями. Выслушав возмущенный рассказ вдовушки о том, как Сент-Обен обманул ее ожидания, прикидываясь холостяком, и несколько едких замечаний по поводу Дианы, француз медленно проговорил:
— Маленькая шлюшка не может быть его женой. Но даже если они и поженились, то уж, во всяком случае, не девять лет назад.
— Что-о? — Леди Хейкрофт удивленно поглядела на Везеля. — Сент-Обен не стал ничего отрицать. К тому же мальчик похож на них обоих, а ему не меньше шести-семи лет.
— Что ж, — лениво протянул француз, — мальчишка, конечно, может быть их сыном, только незаконным. Она, должно быть, была любовницей Сент-Обена еще до того, как он уехал в Индию. А в последнее время мнимая виконтесса проживала в Лондоне в качестве куртизанки под именем миссис Линд сей. Я сам встретил ее на балу у куртизанок. Кстати, ты тоже могла видеть ее — вместе с Сент-Обеном — они были как-то вечером в Воксхолле. Впрочем, она пряталась в кустах, поэтому неудивительно, что ты не узнала ее.
Леди Хейкрофт побледнела, услышав поразительную новость, а Везель сорвал желтую розу и протянул ее своей спутнице.
— Среди куртизанок она известна под прозвищем Прекрасная Луна. Я слышал, что среди прочих в числе ее любовников был и Сент-Обен. Обрати внимание — среди прочих. Может, она такая опытная любовница, что он женился на ней, но не исключено и то, что нашему виконту просто нужен наследник, вот он и решил сделать им своего законного сына, чтобы не связываться с еще одной женщиной, которая могла бы родить ему ребенка. Кто знает? Сент-Обен — холодный, расчетливый человек, и ты сама не обратила бы на него никакого внимания, если бы не его деньги.
— Возможно, — согласилась вдова. — Но за его деньги я могла бы и потерпеть. Именно такой муж мне и нужен: богатый, влиятельный, к тому же ему наверняка будет наплевать на то, чем занимается его жена, раз у него есть наследник. — Помолчав, леди Хейкрофт пробормотала вполголоса:
— Он даже оказывал мне некоторые знаки внимания, пока эта потаскуха не заявилась сюда. Но если они и в самом деле женаты, мне надо оставить все надежды. Нет смысла становиться его любовницей, если я не смогу выйти за него замуж. — Ее губы крепко сжались, превратившись в одну узкую линию, женщина принялась яростно обрывать лепестки с розы. — Но… если вспомнить все, что ты мне тут наговорил про нашу хозяюшку, я смогу превратить Сент-Обена в настоящее посмешище. Так, значит, мисс Сладкий Медок — всего-навсего дорогая лондонская шлюха?! А как только это станет всем известно, ей придется убраться в свой Йоркшир, или в Шотландию, или еще в какое забытое Богом место, откуда ее принесло.
Везель с удовольствием любовался ею. Уж если натравить на кого леди Хейкрофт, то этому человеку не позавидуешь. Можно не сомневаться, что очень скоро Сент-Обен и его любовница попадут в переделку, а может статься, и возненавидят друг друга. Виконт слишком горд, чтобы простить своей жене прошлое, особенно если о нем всем известно. А если он прогонит маленькую потаскушку, то она, возможно, с радостью ляжет в постель с главным врагом ее мужа, чтобы насолить ему. Ах, думал французский граф, как хорошо он поступил, что заговорил об этой парочке с леди Хейкрофт. Теперь перед ним открывались сотни разных возможностей.
Мысли Везеля неслись быстрее ветра. Захочет она того или нет, но ей не ускользнуть от него теперь, когда они проведут несколько дней в одном доме. А если она станет противиться ему, то он не просто изнасилует ее. Злобная усмешка скривила губы графа де Везеля, и он погладил золотую змеиную головку на своей трости. Он надеялся, что Диана будет сопротивляться: даже мысль об этом невероятно возбуждала его.
